Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий
— Разберемся вместе, как это делать. — прохрипел и медлить больше не смог.
Подхватил ее под колени, приподнялся, открывая для себя полностью, помедлил лишь пару секунд, любуясь ею — такой хрупкой, роскошной, с ореолом разметавшихся темных волос, пылающей румянцем возбуждения, с потерянным одурманенным взглядом, готовой для меня. Для меня!
Лав тихонько всхлипнула, словно мое промедление заставляло ее страдать, этот жалобный звук врезал мне под дых, заставив резко вдохнуть, щедро хапнув спелого аромата ее влаги. И-и-и все, меня на нее и в нее швырнуло, ослепляя шокирующим обволакивающим пеклом и теснотой. В который уже раз, но все равно как будто никогда…никого… ни с кем…
Это не секс, это когда ты без понятия, был нежен или зверел, двигался ли едва-едва или молотил бешено, это почти не про удовольствие, настолько все остро и на грани, это — почти умереть, чтобы удержаться, почти невыносимо, но и сколько угодно, хоть вечно, чтобы она первая… Натянулась, сжала, зазвенела хрустально, разбиваясь, выплескиваясь мне прямо в разум и кровь своим кайфом. И только тогда… только тогда.
Все.
36)
— Уже?! — возмущенно вскинулся Киан, как только искин объявил о том, что через десять минут мы выходим из гипера. — Черт, я даже глаз сомкнуть не успел!
— Ну еще бы. — буркнула я, вскакивая с узкой койки.
— Эй, цветик, что это я слышу? — сцапал меня он за руку и потянул обратно, вынуждая завалиться на его мощную грудь и ляпнул здоровенную ладонь на мою ягодицу. — Недовольство? Я недоработал?
— Да ну тебя, Киан! — начала я выворачиваться из его захвата и … захихикала… Серьезно? Я хихикаю? — Ты меня уработал всю! Пусти, мне в рубку надо.
— А комбез тебе на кой? Иди так, хочу смотреть на тебя и кайфовать, предвкушая.
— Ну да. — фыркнула я, и, отважившись, укусила слегка за колючий подбородок с белесой полоской старого шрама. — Как только выйдем из гипера с нами же диспетчеры со Стрикты свяжутся. Они тоже пусть покайфуют?
— Да сейчас! Хари у них треснут! — Киан и меня отпустил и сам встал, взявшись помогать мне натягивать комбез.
— Почему? — не поняла я, послушно просовывая руки в рукава.
— Потому что я этому активно поспособствую. Что мое, то только мое.— Салливан продемонстрировал мне громадный кулачище, чтобы было совсем уж понятно, а я невольно шарахнулась, потому что в разуме на мгновенье вспыхнула картинка-воспоминание — красная потная рожа папаши, перекошенная в гневе и его кулак, уже занесенный для удара. А дальше всегда боль.
— Лав, ты чего? — придержал мужчина меня за локоть.
— Ничего. — я отвела глаза и аккуратно вывернула у него свой локоть.
— Цветик, так не пойдет. Помнишь о чем договорились?
— М?
— Ты станешь мне доверять и обо всем говорить. — напомнил он мне свои же слова.
— И спрашивать тоже можно все? — чуть поколебавшись, уточнила, взявшись натягивать ботинки.
— Естес-с-сно! — фыркнул Киан, начав наконец одеваться и сам.
— Ты… Тебе доставляет удовольствие бить людей?
— Чего-о-о? — вытаращился он на меня.
— Ты здоровенный, сильный, в армии служил…
— И что с того?
— Ну ты же дрался наверняка и немало. На службе.
— Лав, за драку на службе запросто можно под трибунал угодить. Я по службе не дрался, а сражался. Это разные очень вещи.
— То есть, ты никогда не дрался… в смысле не бил никого просто так?
— Конечно дрался, Лав, я же мужик и ни капли не святой. Особенно по молодости частенько бывало, но никогда не просто так. За дело бил и сам получал. Но если ты ведешь к тому, не сидит ли во мне психованный садист, который вылезет однажды — так нет. Я сказал тебе — не обижу ни за что, не сделаю больно. И никому не позволю. Привыкай не бояться, девочка.
— А как же… — я повторила его жест с кулаком, усаживаясь в пилотское кресло.
— А это исключительно для демонстрации моей готовности защищать тебя от всех и всего, в том числе и от тех, кто слюни на тебя пускать станет. — плюхнулся Киан в охнувшее под ним навигаторское кресло. — Лав, я в смысле отношений очень старомоден и консервативен. Не делюсь ни в каком из смыслов.
— Это как? — спросила, наблюдая за цифрами обратного отсчета и готовясь к торможению.
— Это — ты только со мной, а я только с тобой. Никаких там свободных браков, открытых отношений, экспериментов ЖМЖ или, мать его, МЖМ, вообще никакой лабуды, оправдывающей любую грязь в общей постели. Нас двое, цветик, только двое, больше никак. — говоря это он смотрел на меня как-то очень пристально и напрягся вроде даже, будто ожидал непонятно чего.
— Ты что? — спросила, коротко глянув.
Черное пространство за иллюминаторами снова полыхнуло ослепительно-радужно, разбилось на разноцветные световые ленты, которые медленно стали укорачиваться, стягиваясь в итоге в отдельные светила разной степени удаленности и яркости. И сразу прямо в глазах зарябило — настолько был плотный трафик на орбите Стрикты.
Сама планета напоминала сырную голову, от которой отхватили сбоку изрядный кусок, а потом извалял в осколках сверкающего в лучах местной звезды стекла. Так смотрелись многочисленные, хаотично на первый взгляд, разбросанные передвижные жилые и технические сферы.
По сведениям из общей сети я узнала, что на Стрикте изначально добывали какой-то там ценный минерал, только не в глубоких шахтах, как у нас на Рагунди, а на поверхности почти, не глубже десяти метров. Поэтому планета и выглядела теперь как кусок сыра — желтая и вся в ямах-оспинах. А потом оказалось, что само расположение у Стрикты очень удобное, как раз на пересечении многих космических трасс, так что она теперь и значительная промежуточная и перевалочная станция.
— Фигасе тут движняк. — пробормотала, встраиваясь в один из потоков. — Нам куда тут конкретно?
Киан уточнил, куда нам нужно, оказалось — на поверхность садиться не надо, пристыковались к
