Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий
Она была такой красивой, нереально, глазам просто невыносимо смотреть и абсолютно, однозначно и бесконечно счастлива. Это самое счастье прямо потоком изливалось с экрана на меня из огромных широко распахнутых глаз, сияло ослепительно в ее улыбке. А еще она взяла и погладила пульт управления кончиками пальцев и у меня сердце зашлось, потому что я и сама всегда так делала. Чисто автоматически, каждый раз садясь в пилотское кресло, я точно так же пробегала пальцами по панели, приветствуя свой любимый кораблик.
— Сегодня у нас короткая миссия, Пуля, мы сегодня летим забирать группу геологоразведки с Веды… Пуля, привет! Как твои выходные? Мои супер прошли, но по тебе скучала… Пуля, задание сегодня — патрулирование края звездной системы, были сигналы о фиксации там неопознанных кораблей, возможно пиратских… — звучал и звучал голос … моей матери.
Она тут такая молодая, может даже младше, чем я сама. И, кстати, привычки болтать без умолку с искином, как у нее, у меня нет. Да и улыбаться постоянно тоже. Отчего она была так счастлива, чтобы все время улыбаться, напевать, двигаться так, будто вот-вот начнет порхать в танце. И куда и как это все пропало?
— Пуля, покажи то время, когда уже появился Ральф. — приказала, удивившись, что голос осип.
— Данные файлы были безвозвратно уничтожены.
— Почему? — тупой вопрос конечно, искину-то откуда знать.
— Нет обосновывающей информации.
— Хорошо, тогда покажи записи с того времени, когда появилась я.
— Исполняю.
Я даже вздрогнула, увидев на экране совершенно другую женщину. Именно женщину уже, резко постаревшую, хотя разница между записями была всего пять лет, какую-то серую, будто у нее внутри загасили тот самый источник света-счастья. Усталый взгляд, темные круги вокруг глаз, запавшие щеки, изможденный вид и поскуливающий сверток на руках.
— Привет, Лаванда. — я даже дышать перестала, потому что теперь Жасмин говорила торопливым шепотом и обращалась не к искину, а … ко мне.
И смотрела на меня, ту еще, в пеленках, но почему-то мне почудилось, что и я нынешняя вижу этот ее взгляд. Он такой… невозможный, теплый, он весь для меня, только для меня, как будто никого важнее нет, как будто она меня…
— Моя девочка, мой родной цветочек. Ты прости меня. Я была глупой и отвратительно самоуверенной. И совершила ошибку, у которой оказались неисправимые последствия. Кучу ошибок, мой цветочек. — продолжала шептать Жасмин все более торопливо, а на заднем плане появился какой-то шум. — Но ты — ни одна из них. Ты — самое лучшее, что было и есть у меня, Лавандочка. Самое лучшее и ради тебя я исправлю хоть что-то, чтобы ты однажды могла быть счастлива и свободна. Прости я больше не могу, цветочек… не могу… Но ты сможешь, я знаю, обязательно сможешь.
— Жас, сучка! Ты здесь?! — раздался мужской голос, который я прекрасно знала — это был пьяный рык моего папаши, обещающий скорые неприятности. — Жас, тварина! Я тебе сколько раз велел и носа больше на корабль не совать?!
— Пуля, немедленно прими введенные мною дополнения к правам управления и владения и полностью скрой их до указанного срока. — обратилась женщина уже напрямую к искину.
— Исполнено.
— Жа-а-с! — ревел Ральф, топая уже где-то совсем близко. — Убью, тварь!
— А теперь отмени полную передачу моих прав собственности на тебя Ральфу и заверши сеанс!
— Исполнено.
Экран погас, а я вдруг осознала, что сижу в пилотском кресле вытянувшись в свечку, а обеими руками зарылась или скорее уж вцепилась в волосы невесть откуда взявшегося у моих ног Киана, сидящего на полу у пилотского кресла.
— Пуля… — начала я, но он вскинул голову.
— Лав, не надо. — сказал он.
— Пуля, покажи еще… — не послушалась его я.
— Больше записей от имени капитана Жасмин из рода Палес не сохранено.
35)
35)
— Да пошло оно все в жопу! — рыкнул в сердцах, глянув на свою унылую рожу, отразившуюся в иллюминаторе. — Сроду не страдал никакой рефлексией, а тут посмотри ты! Только слезу пустить и осталось над своей судьбинушкой несчастной!
Нет, я вот чего хотел совсем недавно, а? Осесть, остепениться, семью завести, если найдется такая женщина, которой я вот такой, как есть, в хозяйстве и со своим хозяйством сгожусь. А вот нашлась такая, которой я реально нужен, необходим даже, чтобы она там не говорила и как бы мы к этому не пришли, а я чуть на задницу падать не начал, испугался, видишь ли, что привязали меня, цацу такую. Ага, весь из себя бедолага, девушка красоты реально неземной с тобой спит безотказно к себе привязала. Ай-яй-яй, печаль-беда! В стойло поставила, да-да, а я же только и собирался дальше на воле жеребцевать, а тут облом. Сам мозги себе сломал сначала, как рядом с ней удержаться, сам же и сочинил ущерб своей свободной воле. Типа, вернись она вотпрямсчаз и я как ломанусь от Лав на той же Стрикте, только она меня и видела. Что за дурость такая? Или это вечные выкрутасы разума человеческого, как только хотя бы чудятся границы навязанные и неволя, так сразу бунт и паника?
Да уже сейчас, всего несколько часов Лав не помацав, себя тяжело больным чувствую. В груди ноет, пальцы крючит, кожа вся болит, воздух сам без ее аромата безвкусный, пустой и вообще я весь какой-то располовиненный. Из-за привязки это? Да какая к хренам разница, если нужно всего лишь подойти и обнять и все опять станет охрененно?
Чего я так обосрался этой привязки, которая еще не факт? Потому что Лав про “захочу уйти” речь заводила? Так я что, с самого начала был готов ее отпускать? Нет! Вот с самого момента, как в том ангаре сцапал, так и не готов, походу, стал, доходило просто долго, как до жирафа.
Тогда что? Лав совсем не такая, какой мне представлялась будущая жена и ни к какой там оседлой жизни она не готова? Никакой милый домик с белым забором на тихой чистой планетке ей никуда не вперся? Да и класть мне на это! Мне же человек близкий для жизни нужен, а что там под ногами
