Богиня жизни и любви - Юлия Александровна Зонис
И, наконец, тот примечательный разговор.
Он состоялся одним из душных вечеров в дворцовом саду. Гураб заметил на одной из дорожек светлое пятно, и по манере двигаться, по наклону темноволосой головы сразу узнал царицу. Его почему-то потянуло взглянуть на нее. Он сам не понимал своего тайного восхищения этой женщиной. Он видел правительниц альвов, видел великих жриц Нью-Вавилона и даже богинь. Что особенного было в этой? Внутренняя сила? Благородная скорбь? Тяжесть, давившая на ее хрупкие плечи, давившая, но не сгибавшая стан? Он и сам не мог сказать.
Здесь цвели какие-то пахучие растения с серебристыми цветами, горевшими во тьме, словно фонарики. Впрочем, в саду были зажжены и настоящие красные и золотые фонарики, они длинными цепями висели вдоль дорожек. Сделав всего пару шагов, Гураб остановился, потому что понял, что царица не одна. Рядом с ней бесшумной тенью вышагивал человек-демон, неразличимый поначалу в сумерках из-за темного одеяния и из-за того, как он ловко сливался с неверными силуэтами ночного сада.
Демон говорил на местном наречии, которого ассасин не понимал, но на этот случай у него был кристалл памяти с духом-толмачом. Вставив кристалл в ухо, Гураб тоже слился с тенями, надеясь, что Андрас достаточно увлечен беседой – или не сочтет нужным ее скрывать.
- Значит, он обманул вас, - старательно перевел толмач.
Ылдыз-наран медленно подняла голову, и золотые искорки фонарей отразились в ее черных глазах.
- Кажется, на языке вашего народа это называется «двоеречием», - ответила она. – Он не обманул, но и не исполнил целиком обещанного. Айанчи взял с него клятву, что он поможет отбросить захватчиков из Тавнан-Гууда и обеспечит безопасность мне, нашему сыну и всему моему народу. Поначалу, он так и сделал. Шонхоры подчинились ему. Вместе с ними мы вышвырнули землян из столицы, так что им пришлось довольствоваться базой в Эргале. Но мой муж, видимо, полагал, что Крылатый станет защищать нас и дальше. А они просто снялись одним утром и ушли. Стоило ли жертвовать собственным духом и вселять в свое тело чужака ради того, что произошло после этого?
Гураб напрягся. Жертвовать духом? Вселять чужака? Она о том жалком человеке в драном халате, который никак, ни в каком из миров не мог быть мужем этой гордой красавицы?
- Мунташи говорил, что так будет? Что его тело займет земной двойник?
- Он не знал. Он сам ни разу не проводил ритуал, и никто из наших шан-гри не заходил так далеко, в Миры Смерти.
- И когда шонхоры ушли с Крылатым…
- Еще раньше. Земляне очень испугались, что их выбьют и из Эргала. Иначе я не могу объяснить того, что они сделали. Это отвратительно. Вся их вера отвратительна, но это было святотатственно, противоестественно…
Гураб уже начал догадываться, о чем речь. Говорят, такое случалось перед самой зимой Фимбул, а некоторые даже утверждают, что послужило ее причиной, равно с уходом Астарота-Астарты.
- Они призвали в наш мир, в колыбель Матери Кобылиц, демона во плоти. Его зовут барон Халфас. Я слышала, что его видели в образе быка с красной шкурой или человека с бычьей головой. Они поят его кровью, кормят сырым человеческим мясом и говорят, что он, в свою очередь, служит великому Бельфегору.
Тут Гураб сжал кулаки. Он боялся шевельнутся, чтобы не треснул сучок под ногой, не зашуршала листва, но при этом имени ему, как всегда, захотелось порвать кого-нибудь на куски, изрезать ножами-перьями. Он добрался бы и до демона… И все же какой идиот его призвал? Держать в реальности Мидгарда чистокровного барона Бездны, даже самого захудалого, почти невозможно, если не скармливать ему ежедневно десятки душ. Когда-то весь Дит превратился в смрадную помойку, а затем и в кладбище, из-за такого безумия…
- Когда шонхоры ушли, земляне, конечно же, атаковали, - продолжила рассказ царица. - Мы сражались доблестно, но совершенно безнадежно.
- Ваш сын…
- Мы не будем об этом говорить, - резко вскинула голову она.
- Однако сейчас вы живете в мире.
- Если это можно так назвать.
Улыбка Ылдыз-наран стала холодной и горькой.
- Халфасу воздвигли великий храм с крышей из золота. Я знаю, потому что множество моих подданных умерло на его строительстве. И они не нападают, верно. Они берут дань…
- Двенадцать здоровых юношей и девушек ежегодно зимой, на праздник Баал-Акиту.
- Так было при моем отце, когда они еще не призвали демона. Но даже этому отец сопротивлялся, оттого его и убили. Теперь – круглый год, кого и сколько им захочется. И я молчу и терплю, меняя кровь своих подданных на спокойствие. Земляне даже помогли отстроить этот дворец и город после боев, вот какие они стали дружелюбные…
Подняв голову, она взглянула в лицо Андрасу. Они были почти одного роста, женщина народа йер-су и полудемон. Лицо царицы светилось в сумраке, как бледные венчики цветов в ее саду.
- Возможно, я ждала тебя, человек, говорящий в сердце. Возможно, я смертельно заблуждаюсь, и ты приведешь мой народ к еще большим бедам.
- Твоего сына держат в заложниках? – не отвечая на ее слова, спросил он.
- Я ничего не слышала о моем сыне уже шесть лет.
- Опиши мне еще раз этого Крылатого.
- Он высок ростом, широкоплеч, красив. С темными волосами и глазами. Поначалу мы с мужем принимали его за обычного человека и не верили его посулам, даже когда он привел с собой шонхоров, но потом он развернул за спиной шесть золотых сияющих крыльев. Я подумала в тот миг, что никогда не видела подобного света и красоты, и что он наверняка посланник самого Неба, и не может солгать.
- Этот как раз может, - тихо, почти неслышно пробормотал Андрас, но толмач все же уловил его слова.
- Ты не знаешь, куда он увел шонхоров? Обратно в их дом, на их родную планету?
Ылдыз покачала головой.
- Я не знаю. Но Айанчи что-то говорил о мире под названием Сердолик. Он говорил, это не так далеко, рядом со звездой Лейтена, которую мы зовем
