Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий
Я шагнул вперед, двери разъехались и в лицо пахнуло особенным влажным духом, ароматом цветов, трав, легкой грибной прелостью почвы.
— Терра-зона с настоящими живыми земными растениями. Тут, кстати и овощи растят для тех блюд, что мы сегодня ели. — обернулся, предвкушая изумление девчонки и заметил, что она почему-то сильно щуриться. — А еще тут насекомые есть. Бабочки например. Ты видела живых бабочек?
— Нет. — ответила Лав и почесала сильно порозовевшую щеку. — А нам обязательно туда идти?
— Не обязательно, но разве тебе не интересно глянуть?
И опять что-то заворочалось за ребрами, похожее на азарт какой-то, предвкушение изумления и восторга, что увижу на мордахе ее, когда она увидит один из местных цветков или бабочку. Заозирался в поисках зоны кормления этих самых бабочек, куда они обычно слетались десятками.
— Интересно. Просто там свет такой… странный… — и она теперь заскребла тыльную сторону кисти, но все же пошла, а точнее почти покралась вперед, входя под свод терра-зоны. Запрокинула голову и стала медленно поворачиваться, рассматривая пространство со все тем же сильным прищуром.— И пахнет тут… чем-то непонятным. Такое все зеленое… яркое…шевелиться… Мне это… не очень …
Она не договорила, поежилась раз, еще, почесала уже шею и я в офигее уставился на красный быстро вспухающий расчес, который появился на ее белой коже.
— Че за дела? — только и успел сказать, как Лав покачнулась и схватилась ладонями за щеки, зашипев.
Я сцапал ее за локоть, разворачивая к себе и охренел. Кожа Лав стремительно краснела и жутко распухала, на лбу и кистях вздувались волдыри, так, будто на нее вылили ведро кипятка, а из уголка глаза выкатилась кровавая слеза.
— Плохо… — прохрипела она, как при смерти и начала оседать.
— Твою мать! — заорал я в панике, подхватил ее на руки и ломанулся из терра-зоны обратно в основную галерею, вопя во все горло. — Медика! Срочно!
17)
17)
— Буль-буль-буль… с-с-с-леды многочис-ш-шленных переломов раз-с-сной с-ш-штепени давнос-ш-шти… — пробилось сквозь непонятное гудение в моей голове.
Странный незнакомый голос, обладатель которого то ли кривлялся, то ли реально сильно шепелявил.
— Бу-бу-бу… я не по этим делам… — а вот этот голос я узнаю.
Киан, здоровенный громила, головорез и подлый захватчик моего корабля, с которым у меня теперь почему-то договор о помощи. Почему, кстати? Как это так получилось, я ведь точно помню, что собиралась от него избавиться любой ценой. Он ведь жуткий, орет и рычит, а еще, кажется, смотрит ТАК. Или не смотрит? В любом случае он мужик, он сильнее, а значит по умолчанию опасен. Но я почему-то согласилась на его помощь. Почему? Он сказал — для него был очень важным факт, что я поделилась с ним едой, всей, что была на борту. Что это, мол, настолько важно, что мне и не понять.
— Буль-буль-буль… ш-ш-ш-с-с-с…
— Бу-бу-бу… зараза! Чуял, что та еще крыса и тварь, но ведь дочь…
Голоса то откатывались, но накатывали обратно, уловить смысл беседы не выходило, да я и не очень старалась, силясь вспомнить где я, как тут оказалась и что со мной. Первой мыслью конечно было то, что меня опять отметелил бухой папаша. Что его смерть, побег в нежеланной компании головореза, прилет на Рама-Си мне просто причудились в очередном забытьи, в котором валяюсь избитая в каком-нибудь углу нашей с отцом конуры. Но нет, головорез был, точно был, вот прямо сейчас, я его слышу.
Это он грохнул боевиков мистера Гано, которые подстерегали около “Пули”. Он проложил маршрут на Рама-Си. Привел в ум, когда заколбасило при выходе на чужую станцию. Отвел в дорогущую забегаловку, где, без шуток, готовят из натуральных продуктов и накормил. Просто так. Потом предложил помочь с началом моей новой жизни, со связями и документами. Просто так снова… наверное. Потому что поделилась. А потом мы пошли заниматься моими доками, но он свернул куда-то. Куда-то, куда не собирался изначально, я это почуяла. И случилось то, что случилось.
А что случилось? Мы подошли к огромным прозрачным дверям и глазам сразу стало дискомфортно смотреть на то, что было за ними. На свет там. Потом двери разъехались, запахло чем-то непонятным так сильно, что в голове поплыло. А еще зачесалась кожа на лице, шее, кистях. В ушах забулькало, голос Киана стал будто удаляться. Я силилась смотреть вокруг, на все такое непонятное, движущееся, зеленое, белое, розовое, но глазам было все больнее, а все остальные цвета внезапно залило красным и чем больше моргала, тем сильнее заливало. А кожу уже жгло, как огнем. Желудок скрутило, как от отцовского пинка в живот и … все.
Нет, было еще что-то… Тряска и какой-то нечеловеческий прямо рев, прорывавшийся даже в мое забытье. “Медика-а-а! Срочно-о-о!”
Какого медика? Никто и никогда не звал для меня медика. Или это не для меня?
— Эй! Даже думать забудь док! Что за, нахер, вообще пробросы такие?!
Чего он орет-то так?
— … уж-ш-ше в с-с-сознании… — донеслось сквозь шум в голове, к которому добавился какой-то тонкий писк.
Неожиданно что-то шевельнулось у меня во рту, я только успела осознать, что там нечто мешает, как оно исчезло.
— Ну наконец-то! — а вот голос Киана прозвучал намного ближе и отчетливее, и я даже завертела головой, силясь открыть глаза и увидеть его.
Но бесполезно, перед глазами было темно и что-то явно мешало их открыть.
— Стоп, Лав, руки убери! — скомандовал головорез, я ощутила фиксирующий захват на своих запястьях и мгновенно словила импульс паники.
Задергалась, вырываясь, заизвивалась всем телом, но Киан не отпускал, а все усилия гасли так, будто я барахталась в какой-то очень вязкой жидкости.
— Угомонись, Лав! Это я — Киан! Ты в безопасности! Все уже нормально!
Да как же, в безопасности! Ничего не вижу, не понимаю где я и он держит так, что не вырваться! Паника билась внутри, как свежепойманная крыса в клетке и обуздать ее в первый момент показалось нереальным. Но потом … Этот мужик уже прикасался, он уже держал меня, он даже угрожал мне, но вреда не причинил. Он обещал помогать…и это его голос звал медика, когда со мной случилось это непонятное.
— Отпусти… — сумела выдавить сипло. — Пожалуйста.
— Отпущу, только ты повязку на глазах не трогай, Лав. Пусть сначала
