Ковыряла 2 - Павел Сергеевич Иевлев

Вряд ли, конечно, кто-то сообразит, что это именно она, но всякое бывает.

— Как мне жить теперь, Тиган?

— День за днём, потихонечку.

— Как я могу быть Верховной, если столько народу грохнула?

— Спорим, Креон грохнул больше? Да и Калидия, говорят, чуть что — голову с плеч долой. Это для Верховных нормально, дро.

— Я не хочу, чтобы нормально!

— Не хочешь — не надо. Никто же не заставляет! Вот, пришли уже. Сделай трезвое лицо. Не можешь? Ну и ладно, переживут, небось. Ты не убивайся над тем, что уже не исправить, давай лучше попробуем поправить поправимое.

— Что с ней? — кинулась к нам Дженадин, когда мы вывалились из лифта наверху.

Рыжую окончательно накрыло, она только мычит и с трудом переставляет ноги.

— На вас напали? Шонька ранена?

— Просто перебрала, ничего страшного. Давай отведём в спальню.

Вдвоём дотащили, уложили на кровать.

— Я присмотрю, — сказала Дженадин, — в корпе всегда всех выхаживала. Ну, пока Док не появился. Он говорил, я могла бы стать лечилой. Спасибо, что довёл, дро. Как это её так угораздило?

— Нервы сдали, бывает. Если будет нести чушь, не обращай внимания, она реально дофига всадила.

— Да, Верховной быть сложно, я бы не смогла. Дам антидот, подставлю тазик… Ты иди, иди, а то ей потом неловко будет.

И я ушёл.

* * *

Козябозя как-то незаметно переселилась ко мне в комнату. Сначала приходила на ночь, потом перестала уходить, сменив статус с «дро, которые трахаются» на «дро, которые живут вместе». На низах такое бывает редко, в интере всем сто раз объяснили, что это «вершковый изврат», да и большинство модулей слишком тесные для двоих. Тем не менее всё равно случается. Модуль можно при удаче и двойной занять, они предназначены для тех, кто нормародок заводит, но по факту никто за этим не следит, разумеется. Я в таком жил у Гореня. Правда, Таришка ко мне приходила только потрахаться и выпросить токов, зато было, где верстак под лабу поставить.

Жить вдвоём оказалось вовсе не так противно, как говорили воспитутки в интере. Козя не храпит, кровати тут широкие, в санмодуль можно ходить по очереди, а убирают кибы. В общем, в чём-то даже понимаю вершков, у которых эти самые… как их… семьи, вот. Когда места много, то к тому, что кто-то сопит на соседней подушке, можно и привыкнуть. Козя — нормародка, выросла с матерью, ей прикольно, когда кто-то постоянно рядом. Ну и я постепенно привыкаю, даже почти не стесняюсь того, что стал этаким вершком-извращугой. В конце концов, реально ведь в Башне живу, чего теперь стесняться.

Неожиданно классно оказалось сидеть вместе в ванне и трепаться. Ну, то есть не только трепаться, конечно, но потом всё равно просто сидеть в горячей воде и разговаривать о всякой фигне. Вот, оказывается, зачем вершкам такие здоровенные ванны!

— Знаешь, — рассказываю я, — про головы под колпаками оказалось правда. Я думал, Шоня спьяну чушь несла, но мы потом проверили, и они реально там.

— Фигасе! — ужаснулась Козя. — А чего ребятам не сказали?

— Шоня попросила.

— Я смотрю, у вас дофига с ней секретиков! — надула и без того пухлые губы девчонка. — Вы прям как парочка…

— Мы не трахаемся, — честно сказал я. — Рыжая уважает, что мы с тобой дро.

— А ты?

— И я.

— Тогда почему всё важное только вдвоём? Корпа побоку?

— Шоня считает, что кто-то в корпе сливает внешникам.

— Лендик?

— Не обязательно. Да, мне он тоже не нравится, но вообще может быть кто угодно.

— И я? Ты-то хоть мне доверяешь?

— Полностью.

Я пощекотал под водой её пятку, Козя дрыгнула ногой, расплёскивая воду, и захихикала.

— Прекрати, щекотно!

Пятки у неё розовые, хотя ноги чёрные. Смешная.

— Вот, рассказываю же тебе.

— Всё?

— Ну почти, — признался я. — Если Шоня не просит «вообще никому». Так-то мы просто решили в корпе особо планы не обсуждать, всё равно никто нифига не сделает, только трындят и нервы мотают. Как будто Шонька одна должна всё разруливать.

— Она тебе нравится?

— Ну, она рыжая.

— Я не об этом!

— Мы не трахаемся.

— И не об этом!

— Тогда о чём?

— Не знаю. Вы постоянно вместе, всякие дела важные, а я типа так, ни о чём.

— Козя, мы с тобой трахаемся и живём вместе. Я не трахаюсь ни с кем, кроме тебя, даже с Шоней, хотя она рыжая. Чего ты ещё хочешь-то?

— Не знаю. Быть в твоей жизни, а не только в постели и комнате.

— Ну, до такого изврата даже вершки не докатились! — засмеялся я и опять пощекотал розовую пятку.

— Перестань! Я серьёзно! Я ведь могу помочь! Я уже много всего умею!

— Так мы ничего пока не делаем, честно. Только планы строим.

— Какие?

— Коварные, разумеется. Прости, Шоня просила никому не говорить. Слушай, дро, ты обязательно нам поможешь, как только будет в чём.

— Честное слово?

— Клянусь Шонькиными сиськами!

— Фу! Почему именно сиськами?

— Ну, так принято. И сиськи у неё классные!

— А у меня типа нет?

— И у тебя классные. Давай не будем сравнивать.

— Ладно, давай, — вздыхает Козя.

Я привык к её странной внешности, и девчонка давно не кажется мне некрасивой. Фигурка так вообще отличная, а тёмная кожа… Ну, подумаешь. Одно время была мода на цветных мап, их вообще чуть не в полосочку делали. Синий с оранжевым, например. Я не застал, но Гарт рассказывал, что считалось дичайше красиво. Потом мода прошла, но цветные шлочки на низах встречаются. Или вон Тохия, которая на себе рисует узоры импортным скинмаркером. Ходит иногда как фантик от батончика, но всё равно симпотная отвязная девчуля. В общем, Никлай был прав, внешность — вопрос привычки, был бы человек хороший, а Козябозя реально очень норм девчонка. Смешная.

— Так что там с головами? — напоминает она.

— Это оказался брейнкластер, который до локаута ренд-сервер в башне тащил.

— Так их правда из детей делали? Не страшилка?

— Точняк, — кивнул я. — Причём именно из