На золотом крыльце 5 - Евгений Адгурович Капба
— Я подумаю! — задрала нос она. А потом спросила: — Почему — младшего? Почему мы не можем быть просто партнерами?
— Так ты ж меня на полгода младше! — тут же нашелся я.
Остальные доводы меня бы просто убили в итоге. А тут…
— Бе-бе-бе! — привела самый весомый аргумент Кантемирова.
Цубербюллеры перемигивались там, на передних сидениях. А мы с Элей любовались в окна на Ингрию и не могли насмотреться.
Город залечил раны от недавнего инцидента, и мне было радостно думать, что к этому приложил руки и я тоже. Все-таки ставить на место крыши — мой профиль! Сколько в таком быстром восстановлении заслуг принадлежало магии, а сколько — трудолюбию, упорству и страсти к прекрасному, которые были свойственны ингрийцам, сказать сложно. Однако, покрытая белоснежным ковром, переливающаяся морем огней праздничной иллюминации Ингрия представляла собой настоящую рождественскую сказку. Светящиеся арки, гирлянды на деревьях и зданиях, лазерные проекции на дворцах, лучи прожекторов в небе… А еще — голограммы, магические светляки, дирижабли с габаритными огнями, заточенные в волшебные узилища элементали! Почти отсутствующий световой день этот необыкновенный город компенсировал сияющим многоцветьем искусственного происхождения, не желая сдаваться ночной тьме. И не сдавался! И побеждал.
— Мы что — правда будем здесь жить? — восхищенно спросила Эля и, взмахнув ресницами, глянула на меня.
— Очень бы этого хотелось, — кивнул я и сжал зубы.
Я легко мог это себе представить: окончим колледж, поженимся с Кантемировой, переедем на Тверскую, станем ходить по выставкам и театрам, вести дела — с душой и огоньком, потому как, если книги — магические, то огонька будет много и интересностей всяких — через край. Где артефакты — там много денег и магии, а еще — тайны и приключения! И это не говоря о платьях! Золушки — они офигеть, какие разные бывают, уверен — скучать не придется! Но, вообще-то, если случится, что мой отец займет престол, то я почти наверняка поселюсь в Александровской Слободе. Братьев-сестер у меня нет, так что…
Хоть мы и «федины», а я не просто «федин», а — Федин, и даже — Федорович, но мне почему-то очень не хотелось, чтобы он становился Государем. Мне хотелось просто пожить. Хотя бы несколько лет. Врубиться в жизнь, почувствовать себя человеком. Повзрослеть, да. И да, жениться на Эльке! Может, потом — дети там, не знаю. Страшно пока думать, но, в принципе, дети — сами по себе прикольные. И куча таких дочек, как Эля — это ж с ума сойти можно, в хорошем смысле! А пацана я бы драться научил. И на рыбалку бы ходили, и на аттракционы.
Вдоль ограды Таврического сада сновали роботы-уборщики, разгребая снег, пересвистываясь и перемигиваясь, а на земской стороне Шпалерной улицы матерились и дымили цигарками снага-дворники в оранжевых жилетках, отдыхая от тяжких трудов. Фриц Цубербюллер объехал бригаду зеленокожих, остановил машину на положенном расстоянии от перекрестка и заглушил мотор. Я открыл дверцу, вдохнул морозный воздух, вылез наружу и подал руку Эльке: она ерзала там по сиденью, чтобы выйти справа и не пугать водителей проезжающих мимо машин резко открывшимися дверями авто.
Делая галантный вид, я подал ей руку. И выглядит красиво, типа я такой молодец, и потрогать Эльку лишний раз — сплошное удовольствие. У меня, если честно, всякий раз, когда она на меня смотрела снизу вверх, широко открыв глаза и улыбаясь — дыхание в зобу спирало. Теперь — тоже.
— Мы здесь подождем, — сказал Ганс. — А вы осматривайте новые владения!
Я выдохнул целый клуб пара, шмыгнул носом, привыкая к морозному воздуху, поднял воротник и огляделся: звено боевых дронов маячило над дорогой, опричный броневик с тонированными стеклами был где ему и положено: метрах в двадцати от нас, у тротуара. Вот же у парней работа собачья… Кто там — Голицын? Оболенский? Барбашин? Нейдгардт? Гущенко с Ющенкой? Однозначно — кто-то знакомый, это тактика у них такая, чтобы в случае экстремальной ситуации мы от неожиданности не поубивали друг друга — хотя бы одно примелькавшееся лицо меня стережет. Кофе им купить, что ли?
Вообще — странная идея: охранять двух без пяти минут великих магов. Ладно, допустим — потенциально великих, а нынче — молодых дурошлепов. Но если мы не справимся с напастью, то как опричники помогут? Там уж танковая дивизия нужна или команда мечты, как та, что на Лукоморье против Карлайла собралась. С другой стороны, у них — опыт. Часто решительность и опыт важнее силы, в этом я уже убедился.
— Пойдем? — я взял Элю за руку.
Дверь парадного распахнулась нам навстречу, вывалилась шумная компания молодых ребят нашего возраста, может — на пару лет старше. Они смеялись, толкались, тащили какие-то сумки… Девушки были ярко накрашены, парни — в легком подпитии. Похоже — у кого-то была классная туса! Та самая суточная аренда, о которой говорил Иванов?
Мы поднимались по лестнице, и я смотрел на нее по-новому, по-хозяйски, уже мысленно прикидывая, какие плиты на ступенях стоит поменять и где шлифануть перила. А потом глянул на Эльку: она здесь никогда не была и сейчас почувствовала то, что и я в первый раз: восторг. Стены — с лепниной! На потолке — фрески! Двери — резные, ручки — литые, с завитушками и мордами чудищ! Дворец, а не подъезд!
С некоторым благоговением я сунул ключ в замок квартиры Иванова, повернул, но… Он не поворачивался! Дверь оказалась уже открыта!
— Там кто-то есть, — сказал я и тут же моргнул, переключаясь на эфирное зрение.
Из карманов моих штанов, подцепленные телекинезом, появились стальные шарики, закружились в хороводе вокруг нас. Короткой формулой я поставил перед собой универсальный щит. Элька зажгла светляк. Мы переглянулись, девушка взялась за ручку — и резким движением распахнула дверь!
— Входите, чада Божии, входите… — этот звучный голос я слышал один раз в жизни, но запомнил его очень хорошо.
— Отец Аристарх? — удивился я.
Действительно — это был он. Размахивая широкими рукавами черной рясы, как большая птица — крыльями, игумен перемещался по
