Протокол «Вторжение» - Виктор Корд

Затем она закончила ампутацию.

Моя правая рука, почерневшая и мертвая, упала в утилизатор.

— Культя зачищена, — доложила она, тяжело дыша. — Начинаем синтез. Модуль, загрузка шаблона «Титан-Органика».

Над моим плечом склонился главный манипулятор «Прометея».

Это было не протезирование. Это было Творение.

Принтер начал печатать кость прямо на срезе моей культи. Слой за слоем. Кальций, усиленный титановой решеткой. Затем — мышцы из синтетического волокна, переплетенные с выращенной в пробирке органикой. Нервы — оптоволокно. Кожа — графен, замаскированный под эпидермис.

Я смотрел, как из ничего растет моя новая рука.

Она была идеальной. Анатомически точной, но черной, как обсидиан, с тонкими золотыми прожилками каналов маны.

— Интеграция Кольца, — скомандовал я, не дожидаясь окончания процесса. — Вплавь его в структуру. Я не хочу больше носить его на пальце. Сделай его частью кисти.

— Макс… это необратимо.

— Делай.

Инга достала Кольцо из раствора. Манипулятор подхватил его и поместил в центр тыльной стороны новой ладони, прямо в сплетение искусственных сухожилий.

Принтер нарастил сверху слой прозрачной брони.

Вспышка.

Нервные окончания соединились.

Меня выгнуло дугой. Боль ушла, сменившись ощущением безграничной мощи. Я почувствовал каждый палец. Я почувствовал ток энергии в реакторе за стеной. Я почувствовал биение сердца Рыси в углу комнаты.

— Готово, — выдохнула Инга, отступая.

Я сел на столе.

Поднял правую руку.

Она была черной, матовой. В центре ладони, под кожей, пульсировал черный камень Ключа.

Я сжал кулак. Звук был не мягким шлепком кожи о кожу, а тяжелым, металлическим щелчком затвора.

— Работает, — я посмотрел на Ингу. — Спасибо. Ты гений.

Она попыталась улыбнуться, но ноги её подкосили, и она осела на пол.

— Я спать… — прошептала она. — Разбудите, когда прилетят пришельцы.

Два часа спустя. Главный зал Особняка.

Мы собрали Военный Совет.

Стол был завален картами, планшетами и оружием.

Я сидел во главе, привыкая к весу новой руки. Граф Морозов курил сигару, нервно стряхивая пепел на пол. Доминик стоял у окна, глядя на восстанавливающуюся Москву.

— Ситуация патовая, — начал я, выводя на экран сводку. — Меньшиков мертв, но его «наследие» живет. Армия дезорганизована. Половина генералов арестована, вторая половина боится собственной тени. Гражданская администрация в параличе.

— Император объявил военное положение, — заметил Морозов. — Он формирует Комитет Обороны. Меня пригласили. И тебя, Максим.

— Я не пойду в комитеты. У меня аллергия на бюрократию.

— Ты должен, — повернулся Доминик. — Ты — единственный, кто понимает природу угрозы. Церковь признала технологии Предтеч… «допустимой необходимостью». Мы готовы дать тебе карт-бланш.

— Карт-бланш мне не нужен. Я его уже взял.

Я достал свинцовый контейнер, в котором лежал кристалл с плененным кодом Отца.

Поставил его на стол.

— Вот наш главный актив. И наша главная проблема.

— Ты допросил его? — спросил граф.

— Пытался. Он молчит. Он зашифровал себя изнутри. Чтобы взломать его, мне нужно время. А времени нет.

— Что с Флотом?

Я переключил слайд.

Снимок с дальнего космического телескопа, который мы перехватили час назад.

На границе системы Плутона появились искажения. Гравитационные волны.

Звезды там гасли.

— Они идут быстрее, чем мы думали, — тихо сказал я. — 29 дней — это оптимистичный прогноз. Если они используют «кротовые норы»… они могут быть здесь через две недели.

— Две недели?! — Доминик побледнел. — Мы не успеем мобилизовать армию!

— Армия нам не поможет. Танки и самолеты против Жнецов — это мусор. Нам нужен Планетарный Щит.

— Тот самый, который хотел включить твой отец?

— Да. Но он хотел использовать его, чтобы открыть дверь. А мы используем его, чтобы запереть её на засов.

Я вывел схему Земли.

Двенадцать точек. Узлы обороны Предтеч.

Один (Урал) уничтожен. Один (Москва) под нашим контролем, но поврежден. Осталось десять.

— Нам нужно активировать сеть. Всю. Синхронно. Это создаст поле, которое не пропустит их корабли в атмосферу.

— Но ключи… — напомнила Катя, которая вошла в зал, неся поднос с кофе. — У тебя только три части Ключа от Московского узла. А каждый узел уникален.

— Верно. У каждого узла свой Страж. Свой код. И свой Ключ.

— Ты хочешь объехать весь мир за две недели и собрать двенадцать ключей? — скептически спросил Морозов. — Это невозможно.

— Мне не нужно их собирать физически.

Я поднял свою новую, черную руку. Камень в ней пульсировал.

— Когда я поглотил Сферу азиатов, я получил не просто доступ. Я получил карту.

Я знаю, где лежат остальные. И я знаю, что они… связаны.

Это сеть. Если я взломаю центральный сервер здесь, в Москве, я смогу удаленно активировать остальные узлы.

— Взломать сервер? — переспросил Доминик. — Но ты сам сказал, что уничтожил Башню.

— Башня была антенной. Сервер — под землей. Глубоко под Кремлем. В том самом бункере, где сидел Меньшиков. И где сейчас…

Я замолчал.

— Что? — напрягся граф.

— Где сейчас находится Император, — закончил я. — Вход в Главный Узел Предтеч находится в подвалах императорского дворца. Это самая охраняемая тайна Романовых. Они сидят на троне, который стоит на крышке реактора пришельцев.

В зале повисла тишина.

— Ты предлагаешь… — начал Доминик.

— Я предлагаю нанести визит Вежливости Его Величеству, — я встал. — Не как вассал. А как спаситель. Мы придем в Кремль. И мы потребуем доступ к Узлу.

— А если он откажет?

— У него нет выбора. Либо он пустит меня в подвал, либо через две недели его трон расплавится вместе с планетой.

— Это государственный переворот, — констатировал граф Морозов. Но он уже доставал телефон. — Мне нужно собрать гвардию. Если мы идем в Кремль, нам нужны аргументы весомее, чем твоя харизма.

— Собирайте всех. «Левиафан» на ходу?

— Дизели в норме, реактор заглушен, но Инга обещала запустить к утру, — ответила Катя.

— Отлично. Мы поедем в Кремль на поезде. Прямо по секретной ветке Метро-2.

Я подошел к окну.

Москва за окном была спокойной. Обманчиво спокойной.

Люди спали, не зная, что к ним летит смерть из космоса.

— 29 дней, — прошептал я. — Обратный отсчет пошел.

Я сжал кулак. Металл новой руки приятно холодил кожу.

Я был готов.

Я стал машиной, чтобы победить машин.

И теперь мне предстояло победить самую старую машину в мире — Империю.

Моя новая рука весила больше, чем старая. Это была приятная тяжесть — плотная, уверенная масса полимеров и титана, ставшая продолжением воли. Я сжимал и разжимал кулак, слушая едва уловимое гудение микро-сервоприводов. Синтетическая кожа на ладони была теплой, но тыльная сторона, где в сплетение искусственных