Спаси моего сына, бывший! - Настя Ильина
— Тебе стоит знать кое-что, Ира! Если твои слова подтвердятся, и Даниил на самом деле мой сын, то я заберу его у тебя.
Сердце сжимается, а воздуха катастрофически не хватает. Антипов отпускает меня и отходит к окну, а я пытаюсь отдышаться. Боль сжимает всё стальными тисками, но я не прислушиваюсь к ней, отвергаю. Я не отдам сына и буду бороться за него, но для начала мне нужно вылечить его. И единственный шанс сделать это — послушно выполнять требования его отца сейчас.
Глава 2. Евгений
У меня есть сын…
Сын, о существовании которого я ничего не знал.
Не могу поверить в это, потому что перед глазами снова и снова появляется картина измены моей бывшей с тем жирным боровом. Она делала вид, что любит меня, клялась в своих чувствах, говорила, как сильно я дорог ей, а после всего этого бегала к нему. Я собирался сделать ей предложение, но ничего не вышло, — не успел подготовиться, — Тогда я был благодарен судьбе за то, что не унизился ещё сильнее.
И вот теперь она явилась сюда, чтобы попросить денег.
Как она смела стоять передо мной и требовать помочь её ребёнку?
Плоду измены?
Или он на самом деле мой сын?
Ира так уверенно говорит, словно ничуть не сомневается в результатах теста, который я непременно проведу.
— Ты хочешь провести тестирование? Уверена, что тебе это нужно? — повторяю свой вопрос, сам не зная зачем.
Если она явилась сюда, значит, уверена. Она во всём уверена.
Внутри появляется противная горечь.
Мой сын болен.
Подсознание пытается отвергнуть эту коварную мысль и убедить меня в том, что никакого сына у меня нет. Просто не может быть. А если есть, то я не смогу простить её за то, что скрывала правду о ребёнке раньше.
— Мне нужно возвращаться домой, чтобы покормить ребёнка грудью… Прошу тебя, не затягивай с тестом, потому что укол нашему сыну необходимо поставить как можно быстрее. Чем скорее мы сделаем это, тем выше шансы спасти Даню, — слетает писк с губ бывшей, а её лицо покрывается пунцовыми пятнами.
Она всегда краснеет, когда волнуется.
Я часто замечал это состояние, но думал, что она смущается, а потом понял.
Всё понял.
Смотрю на неё несколько секунд, считывая сильнейшее выражение боли на материнском лице. Помогу ли я её ребёнку, если выяснится, что он мне неродной? Скорее всего, да, потому что он не должен отвечать за грехи родителей, но для начала помучаю её, заставлю пройти все круги ада и вернуться ко мне с чистосердечным признанием и мольбами о помощи. Сердце сжимается в камень, когда я вспоминаю, как Ира рухнула на колени передо мной. Я не хотел, чтобы она так сильно унижалась… Не хотел, но и прощать её, легко спуская с рук предательство, не планировал. Она сполна ответит за свои грешки, искупит свою вину, а потом я уже решу, как быть дальше.
— Завтра я заеду за тобой. Адрес не сменила?
Зачем спрашиваю, если знаю, что нет?
После расставания я частенько стоял в машине недалеко от её подъезда и наблюдал за ней. Это была какая-то маниакальная тяга, которая всё сильнее перерастала в жгучую болезненную ненависть.
— Нет, — мотает головой Ира и с облегчением выдыхает. — Пожалуйста, только не передумай! — молит она.
— Это уже мне решать, — отвечаю холодно, а она начинает копаться в телефоне и что-то ищет там.
— Я покажу тебе фотографии Даньки, он тебе понравится, — лепечет Ира, трясущимися пальцами продолжая скролить галерею телефона.
— Мне не нужны фотографии, потому что завтра я увижу его. И ты же не думаешь, что сможешь убедить меня какими-то снимками? Убирайся. У меня сейчас будет важная встреча, поэтому я больше не готов тратить на тебя своё время.
Ира кивает и быстро выходит из моего кабинета, а я борюсь с желанием остановить её, прижать к себе и утешить.
Она изменила мне.
Сначала шпионила на моего врага и сливала ему всю информацию о «черных» делах моей компании, о планах… Спала со мной, прикидываясь любящей женщиной, а потом подстилалась под него. Вспоминаю, как вошёл в его кабинет, чтобы расставить все точки в наших спорах. Мне надоело воевать. Я хотел жениться и работать тихо и спокойно, перестав бороться с конкурентами. Вот только он был не один… Сердце больно режет, и я сильнее стискиваю зубы. Ненавижу её за эту измену и никогда не прощу. Конкурента я потом, конечно, отметелил знатно, на нём не осталось ни одного живого места, но судьба наказала его сильнее. Бумеранг существует. Он наказал их обоих: её — болезнью ребёнка, его — инвалидным креслом и питанием через трубочку. Когда эта тварь попала в аварию и по всему телевидению показали это, я ничуть не огорчился, был только рад… И вот теперь очередная новость. О болезни ребёнка Иры я ничего не знал, как и о том, что она была беременна. Я заставил себя перестать следить за ней, и последний раз приезжал месяц назад, чтобы убедиться, что она всё ещё разбита и одинока.
Плюхаюсь в своё кресло и удобно растягиваюсь в нём. Все мышцы напряжены. Тело готово просто взорваться от напряжения. Я давно так сильно не нервничал, как сейчас. Нужно было потребовать, чтобы она прямо сейчас брала ребёнка и везла на экспертизу.
— Я люблю тебя, Женя, — звучит в ушах фальшивый голос Иры, и я стискиваю руки в кулаки.
Секретарша несмело заглядывает в кабинет, а мне хочется вышвырнуть её, раздавить как букашку и заставить катиться подальше отсюда.
— Что ты тут забыла? Я тебя не звал! — рычу я.
— Хотела напомнить о встрече, — бормочет Катя недовольным голосом.
— Отмени все встречи на сегодня и…
Хочу сказать, чтобы зашла ко мне и помогла расслабиться, но вспоминаю вопрос Иры, бьющий в самое больное:
— Ты спишь с ней?
— …И не показывайся мне на глаза сегодня. Никого не хочу видеть.
— Жень, может, я смогу помочь? — Катя игриво приподнимает брови.
— Пошла вон, я сказал! — заявляю строго,
