Родной приемный сын миллиардера - Ксения Фави

— Это я тебя заблокирую?! Тамир, ты переходишь все границы! Я не позволю дурить себе голову! Убеждать меня в чем-то, чего не было! Знаю, есть такой психологический прием… Манипуляции…

— Какие еще к черту манипуляции?! Какой прием? Яра!

Теперь мое имя звучит очень громко. Шиплю.

— Не разбуди Степашку!

Тугулов выдыхает. Заметно, с каким трудом берет себя в руки.

— Думать о том, что я буду тобой манипулировать! Какие еще грехи ты мне предъявишь, Ярослава? Я думал, ты хоть немного веришь мне…

Так, дело заходит далеко. В голосе этого миллиардера со стальными мышцами прозвучала обида. Словно я задела какое-то его мягкое брюшко. Не в прямом смысле, конечно! У Тамира твердый пресс… Но я затронула самую его уязвимую часть.

Как бы я не была возмущена, я так не могу.

— Тамир, давай поговорим спокойно? — вношу предложение.

— Давно мечтаю об этом! — он опять кричит, потом на миг прикрывает веки и говорит уже спокойно. — Давай…

Указываю рукой на стол. Мне не столько хочется сесть, сколько отгородиться хоть чем-то от Тамира. Через стол он не будет прикасаться ко мне и не собьет мой объективный взгляд.

— Тамир… — начинаю, когда мы разместились. — Ты говоришь, я заблокировала тебя. Но заблокировал меня ты! Я не смогла ни дозвониться, никуда написать тебе. Я везде была в черных списках!

Лицо Тугулова мгновенно темнеет. Он хмурится. Белеет. У него подрагивают пальцы. Похоже, он обеспокоен не на шутку.

Глава 13

— Что?.. — только и может сказать.

— Я говорю правду.

— Но это я не мог тебе написать!

Вздыхаю. Не ожидала от Тамира. Молча встаю и иду в нашу с сыном спальню. Не убегаю, нет. Хочу взять телефон.

В одной из соцсетей, самой популярной сейчас, я зарегистировалась уже после разрыва с Тугуловым. Одну старую забросила совсем, и аккаунт не восстановить.

Но есть еще одна, в которой иногда я переписываюсь с подружкой. А еще электронная почта.

Вот их и демонстрирую, вернувшись на кухню.

— Кхм, — Тамир закашливается, — действительно блок… Как будто я ограничил тебе возможность писать сообщения.

— Как будто?! — хмыкаю и вспоминаю еще кое-что. — Еще есть симка с тех лет. Сейчас стоит у меня как вторая.

Делаю вызов ему. Большой смартфон миллиардера тут же на столе. Гудки идут, но звонок не доходит. Аппарат Тамира молчит.

— Что за?.. — его глаза лихорадочно блестят. — Подожди!

Тамиру приходится восстанавливать пароль к странице. И он демонстрирует мне… точно такой же блок! Словно мы друг друга кинули в черный список. Но такого не было! С моей стороны точно.

— А почта, телефон… — бормочу.

На проверку оказывается, тоже все в блоке. Мне трудно дышать. Кто так сыграл с нами?! Или это судьба? Технический сбой?

Глаза наполняются слезами. Наверно, от нервов. И еще мне немного страшно, не по себе.

— Яра, успокойся. Все это в прошлом…

Он накрывает ладонями мои руки, забирает озябшие пальцы в свои теплые. Поглаживает. На миг я растворяюсь в ласке и начинаю спокойнее дышать.

И мозг получает способность думать.

— Но почему ты не пришел? — поднимаю на него глаза. — Ладно, я как будто везде тебя заблокировала. Но ты даже не захотел встретиться со мной?

— Ты правда не знаешь, как все было?

Мне хочется закатить глаза. Вырываю у него свои руки (хоть этого делать и не хочется).

— Тамир! Ты ведь не вносил меня в ЧС, а я там. Еще не понял, что-то тут нечисто? Скажи, почему ты не пришел ко мне?

Ведь проще простого! Даже бы поругаться приехал, мы бы тут же все выяснили.

Мужчина задумывается. Смотри еще раз с прищуром. Потом, видимо, созревает.

— Ты помнишь, что тогда было? Мне нужно было уехать по бизнесу в Европу. Мы там делали проект вместе с люксовым брендом… Неважно. В общем, меня не было в стране на тот момент.

Морщусь.

— И правда…

— Я подумал, — Тамир жмет плечами, — ты на что-то обиделась. Мы ведь были молодыми, у нас еще не было ре… Кхм. В общем, я как-то легко отнесся. Блок и блок, потом извинюсь незнамо за что.

— И?

— А когда вернулся, узнал, что ты съехала из своей общаги! В какой-то другой корпус, в другую комнату. Я ничего не знал. Но я пошел к коменданту!

— Галине Ивановне?

— Угу, — кивает Тугулов и усмехается, — знаешь, как она, со мной никто не разговаривал. Она буквально отшавкала меня. Но не в этом суть… Она сказала, чтоб я прекратил тебя преследовать! Что ты обратилась к ней за защитой. Сынок богатых родителей, то есть я, не давал тебе прохода. Ты же хотела быть с другим.

— Что?! С кем?

— Я потом видел вас возле универа… Ты шла в обнимку с пацаном. Хм… Но это после. В общем, комендант пригрозила мне полицией, оглаской, журналистами. Там как раз возле универа пропала девушка, и было внимание СМИ.

— Ты поверил?..

Знаю, упрек не слишком справедливый. Но вырывается само собой.

— Было ведь еще прощальное смс… — Тугулов горько усмехается. — Я сначала не придал значения. Думал, ты психанула. А потом перечитал… И там тоже о преследованиях, другом парне.

— Мой адрес тебе не дали?

Качает головой.

— Конечно, нет. Я даже предложил ей кругленькую сумму. Дама не дрогнула. Я ушел. Позже выследил тебя возле универа.

— И увидел вместе с Черновым? — я поняла, о каком парне речь.

— Ну, я его фамилию не знаю.

Я шумно выдыхаю, трогаю пылающие щеки.

— Это друг… Мне было так плохо тогда… Он типа поддерживал.

— Типа?

— Потом пытался завязать со мной роман. Года через полтора, как мы с тобой "расстались". Мы попробовали, не вышло. А тогда… Это были реально дружеские обнимашки. Спустя месяц после твоего блока везде. В дом твоих родителей я идти побоялась… Один раз была в той твоей квартире. Вернее, просто внизу. Консьержка сказала, ты там почти не появляешься. Я была юной и пугливой… Провинциалка. Мне и в голову не пришло что-то выяснять. Думала, меня банально бросили.

— Яра…

Желваки мужчины ходят ходуном.

— Мм? — поднимаю на него влажные глаза.

— Ты сильно переживала тогда?

Его голос дрогнул. А я… не выдержала и расплакалась. Навзрыд, как маленький ребенок.

— Яра!

Он быстро встает со своего места, подходит. Поднимает меня рывком. Забирает в объятия, вжимает в себя. Реву в его футболку.

Не знаю, что это. Наверное, выходит застарелая боль. Та обида "молодости". Мы и сейчас с ним не старые. Но тогда мне было всего двадцать. Первая любовь и первая такая сильная обида. Еще и