Протокол «Вторжение» - Виктор Корд

Поезд-призрак был уже в ста метрах. Я видел лицо Клина в разбитой рубке того поезда — мертвое, окровавленное лицо.

Я закрыл глаза.

Нейросеть взвыла, синхронизируясь с Кольцом.

— [Команда: DELETE], — прошептал я. — Этого. Не. Существует.

Я представил пустой путь. Я заставил свой мозг, усиленный технологиями Предтеч, поверить в то, что впереди никого нет. Я проецировал эту уверенность наружу через усилители Модуля.

Поезд-призрак дал гудок — жуткий, искаженный вой.

И врезался в нас.

Я не вздрогнул. Я держал картинку пустого пути в голове.

Призрак прошел сквозь нас.

Холод. Жуткий, могильный холод прошил кабину. Системы мигнули. Иней покрыл пульты.

Но удара не было.

Мы проехали сквозь свое возможное будущее и оставили его позади.

— Фух… — выдохнул Клин, вытирая пот со лба. — Я чуть не поседел. Я видел себя… мертвым.

— Это один из вариантов, Борис, — сказала Катя, открывая глаза. Из её носа текла кровь. — Если мы ошибемся — мы станем ими.

— Мы не ошибемся, — жестко сказал я. — Инга, статус?

— Реактор скакнул, но норма. Мы проскочили. Но, Макс… впереди мост.

Я вывел карту.

Железнодорожный мост через реку Исеть. Старая арочная конструкция.

На карте его не было — он числился разрушенным в 1998 году.

Но здесь, в Зоне, он стоял.

Вернее, он мерцал.

В одну секунду это был крепкий стальной мост.

В следующую — ржавый остов с проваленными пролетами.

В третью — его вообще не было, только бетонные быки торчали из воды.

Частота мерцания — около трех раз в секунду.

— Нам нужно проскочить, — я оценил длину пролета. Двести метров. — На скорости 100 км/ч это займет около семи секунд. За семь секунд мост исчезнет и появится двадцать раз. Мы упадем.

— Нам нужно зафиксировать его состояние, — предложила Инга. — Как с рельсами.

— Он слишком большой. Моего «Якоря» не хватит на всю конструкцию.

— Тогда нам нужно синхронизироваться, — вдруг сказала Рысь. Она встала, подойдя к лобовому стеклу. — Я слышу его ритм. Мост дышит. Раз-два-три… Вдох-выдох.

Она повернулась ко мне.

— Макс, ты можешь разогнать поезд? Очень сильно?

— Могу. Но зачем?

— Если мы войдем в резонанс с его временем… Если мы будем двигаться в те моменты, когда он есть, и «проскакивать» моменты, когда его нет…

— Квантовое туннелирование макро-объекта? — Инга в наушниках присвистнула. — Это безумие. Нам нужно рассчитать скорость с точностью до миллиметра в секунду.

— Я не умею считать, — сказала Рысь. — Я умею слушать. Дай мне управление тягой.

Клин посмотрел на меня как на идиота.

— Ты дашь руль девчонке? На атомном бронепоезде?

Я посмотрел в глаза Рыси. В них не было страха. В них отражалось мерцание моста. Она чувствовала ритм этой проклятой земли лучше, чем все мои сканеры.

— Садись, — я уступил ей место пилота. — Катя, страхуй её ментально. Если она ошибется — дерни стоп-кран (хотя это нас не спасет). Инга, форсаж на двигатели. Всю энергию на ходовую.

Рысь положила маленькие руки, затянутые в перчатки, на огромные рычаги.

Она закрыла глаза.

— Раз… Два…

Мост впереди мигал, как стробоскоп. Есть. Нет. Есть. Нет.

— Сейчас!

Она рванула рычаг до упора.

«Левиафан» взревел. Колеса провернулись, вгрызаясь в металл.

Мы полетели к обрыву.

120… 140… 160 км/ч.

Мы влетели на мост.

Мир за окном превратился в полосатую кашу.

Свет-тьма. Опора-пустота.

Поезд трясло так, что казалось, он развалится на болты.

В какой-то момент я увидел под колесами бурлящую воду реки — мост исчез.

Но поезд не упал. Мы висели в воздухе доли секунды, двигаясь по инерции, и в следующий миг под колесами снова возникла сталь.

Рысь работала рычагами, чуть сбрасывая и добавляя скорость, ловя этот безумный ритм. Она танцевала с вероятностью.

— Еще немного! — крикнул Клин.

Последний пролет.

Мост начал исчезать. Прямо перед нами.

— Прыгай! — закричала Рысь.

Она вдавила кнопку экстренного впрыска закиси азота в дизели (да, мы поставили и такую систему).

Поезд буквально прыгнул.

Задняя тележка последнего вагона повисла над пустотой.

Скрежет. Искры. Удар.

Мы вылетели на твердую землю другого берега.

Позади нас мост исчез окончательно, рассыпавшись в облако ржавой пыли. Временная петля замкнулась, уничтожив конструкцию.

Рысь открыла глаза и убрала руки с пульта. Её трясло.

— Мы… дома, — прошептала она и сползла с кресла на пол.

Я подхватил её.

— Ты молодец, мелкая. Ты просто космос.

— Мы вышли из Зоны Слезы, — доложила Катя. — Хронометры стабилизировались. Фон падает. Мы в нормальном времени.

Впереди, на горизонте, возвышались Уральские горы.

И прямо по курсу, среди скал, виднелись огни.

Много огней. И высокие башенные краны.

Это был не город-призрак.

Это была база. Современная, укрепленная база.

Я навел бинокль.

Над строениями реяли флаги.

Черный Дракон на красном фоне.

— Азиатский Доминион, — констатировал я. — Они окопались основательно. Сектор Златоуст-7. Мы прибыли.

Я нажал кнопку общей связи.

— Внимание экипажу. Конечная станция. Просьба не забывать оружие и приготовиться к штурму.

Мы добрались. Мы прошли сквозь время и ад.

Но самое сложное было впереди. Нам предстояло выбить одну из самых технологичных армий мира с укрепленной позиции.

— Клин, — сказал я. — Расчехляй «Сингулярность». Кажется, пришло время испытать подарок Инги.

Поезд замедлил ход, входя в тень гор. Охота началась.

База Азиатского Доминиона «Златоуст-7» сияла в ночи, как новогодняя елка, подключенная к ядерному реактору.

Мы загнали «Левиафан» в узкое скальное ущелье в трех километрах от периметра, накрыли его маскировочной сетью и активировали стелс-генераторы на полную мощность. Реактор перевели в режим «тихого хода», чтобы тепловой след не выдал нас орбитальным сканерам.

Я лежал на гребне скалы, глядя в электронный бинокль.

Зрелище внушало уважение. И страх.

Азиаты не теряли времени. За неделю они отстроили здесь полноценный форпост. Модульные казармы, посадочные площадки для тяжелых транспортных дронов, вышки с лазерными турелями. Весь периметр был накрыт куполом «жесткого света» — шестигранной сеткой, которая сжигала все, что касалось её, будь то птица или ракета.

В центре базы возвышалась буровая установка циклопических размеров. Её буры, сияющие плазмой, вгрызались в горную породу, вызывая мелкую дрожь земли, которую я чувствовал животом через броню.

— Они ищут вход в шахту Лифта, — прошептал я в микрофон гарнитуры. — И, судя по глубине, они уже близко к гермодверям.

— Штурмовать в лоб нельзя, — голос Клина, лежащего рядом в кустах, был мрачным. — У них там шагающие танки класса «Они». Видишь тех двух, у ворот? Шесть метров