Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова
– Знаю, присмотрю, – Сокол подумал о том, что присматривать за этим типом вполне забавно, по крайней мере, за время знакомства Сшайр его ухитрился уже несколько раз удивить, а это не так-то просто сделать.
Филипп не вышел из роли, изображая влюблённого, провожающего свою девушку в далёкую поездку, а потом с явно расстроенным видом отправился на съёмки.
– Так… теперь надо, чтобы у меня все ближайшие дни были максимально загружены! – запланировал он.
Это было сделать совсем не сложно, сложнее было сохранять перманентно озабоченный вид и постоянно смотреть на смартфон, «ожидая» звонка от «любимой».
Эвил, как они и договаривались, отзванивалась, рапортуя, где именно она находится, высылала фото, кокетничала, шутила, и, наконец-то прислала то самое сообщение, о котором они договаривались. Сообщение – сигнал. Именно оно должно быть последним, после него будет оставлен «прощальный ботинок».
– Милый, посмотри, какой вид у меня за спиной! Как тебе, а? А воздух-то тут какой! Словно я сейчас руки распахну и полечу, как сокол! – писала Сшевил, прислав ему фото, на котором она позировала на краю обрыва со змеем на шее. – Хоть, конечно, рождённый ползать летать не может!
– Любимая, отойди подальше от края! Крыльев у тебя нет, а змей не воздушный! – по договорённости ответил Соколовский, что означало, что план в силе, ничего непредвиденного не случилось, можно действовать.
После этого «любимая» на связь больше не выходила, а Соколовский, разумеется, начал ей названивать, названивать, названивать…
То есть не он, конечно, делать ему, что ли, нечего? У его смартфона сидел Крамеш и флегматично нажимал на вызов.
К вечеру Соколовский отправился в полицию с требованием поднять на уши всё что можно и что нельзя, но найти Эвил. Разумеется, ему там сказали, что оснований для этого нет, но звезда экрана вдарилась в панику и начала трезвонить по всем возможным контактам для срочной организации поисковой экспедиции.
– Да забодал, честное слово! – вздыхали люди, – Ничего с его певичкой не случилось! Паадумаешь, загуляла с каким-то местным…
Правда, для того чтобы этот нервный тип отстал, отправили кого-то из областных сотрудников на тот самый обрыв.
– Походу, там что-то стряслось… машина её стоит открытая, все двери нараспашку, на самом краю обрыва следы… – отчитывался один из поисковиков. – А! Погодите, сейчас мне говорят что-то? Чего? ЧЕ-ГО? Это… там в расселине чуть ниже женский ботинок застрял. Где певичка? Ну, похоже, того… упала.
Новостные издательства запестрели заметками о пропаже в горах известной певицы Эвил, возлюбленной знаменитого актёра Соколовского.
На самого Филиппа было больно смотреть, так он переживал.
– Не переигрываю ли? – прикидывал «переживающий» время от времени. – Неее, нормально! В самый раз!
А Тане на смартфон пришло сообщение от неизвестного, где на фото красовалась степь от края до края… Там уже пробивалась трава и первые цветы, а среди них красиво расположились две змеи – песочно-жёлтая и ярко-зелёная.
– Вот и хорошо! – Татьяна коснулась изображения кончиками пальцев, а потом переместила кисть на подарок Сшевил – два тяжёлых золотых парных браслета, с изумительной точностью изображающих змей и ожерелье.
Змеи-браслеты были разные – одна чуть меньше, она обвивала запястье три раза и посвёркивала золотистыми глазами, а вторая была больше, обхватывая руку четыре раза, и глаза были из двух ярких зелёных камней. И те же змеи сплетались, перевивались воедино в ожерелье.
– Ого! – оценил Соколовский, увидев, какой подарок оставила Сшевил. – Это явно на заказ делалось! Сшевил наверняка запросила из дома подарок. Кстати, она велела вам передать, что подарок не отменяет её долг перед вами!
– Да ну, какой там долг, – отмахнулась Таня. – Но это… это же так дорого… И камни ещё.
– Камни… да хороши! Изумруды и…
– Топазы? – предположила Татьяна.
– Нет что вы! Это жёлтые бриллианты. Хорошо, что Сшевил про топазы не слышала, она бы оскорбилась…
– Мамочки мои! – пискнула Таня.
– Ничего не мамочки, а приличный случаю змеиный подарок. Вообще-то, судя по тому, что она на словах передала, это так… сувенир на прощание. Наденьте!
– Да я даже касаться их лишний раз боюсь!
– Вот и напрасно! Надевайте-надевайте! Это она правильно сделала, что велела вам открыть подарок, когда уедет, вы бы, чего доброго, отказываться начали! А, погодите… я сейчас Сшайра позову!
– Зачем это?
– Да он вам объяснит, что такие вещи дарят для того, чтобы они хоть иногда касались своего владельца, иначе камни тускнеют. Я серьёзно!
Серьёзно или нет, но позванный Сшайр сходу узнал змей, чуть изменился в лице и даже не сразу отцепил от брюк Гудини, впившегося в ткань на уровне колена.
– Носсите… Ссесстра… я рад её видеть! – попросил он. – Камни? Да, будут тусскнеть. Змеи сссделаны для васс.
Татьяне пришлось согласиться.
– Хорошо, я иногда буду надевать! – правда, она про себя подумала, что это будет только и исключительно дома – на улице с таким ходить можно только в окружении охраны!
Соколовский скорбел, его популярность выросла ещё больше – надо же, так не повезло человеку. Только-только нашёл любимую девушку и такая потеря! Любого журналиста, который попытался бы что-то сказать о том, как это странно – знаменитость и вечно без спутницы, теперь бы закидали чем-нибудь несвежим.
Песни Сшевил стали хитами, правда, не очень надолго – такова судьба практически любых эстрадных произведений. Правда, кое-где их слушали часто… даже гуси и два облезлых ворона привыкли к звучанию женского голоса, который доносился из комнаты Сшайра.
Нет, он бы и не имел такой возможности, но услышал, как поёт сестра, и замер у телевизора намертво. Потребовалась атака карбыша на его хвост, чтобы сдвинуть змея с места. Об этом случае стало известно Татьяне, и она подарила змеевичу диск с записями его сестры и плеер для этого диска.
Где-то далеко в степи земля становилась тёплой и уже расцветали цветы, а здесь ещё зима и за окнами кружатся белые хлопья, но память штука упрямая и сильная, так что Сшайр снова и снова слушал то, что связывало его с потерянной семьёй, а ещё время от времени с радостью видел копию Сшевил, сверкающую на запястье и шее Татьяны.
– Ох и длинная была зима! – вздохнула Шушана как-то утром, привычно усаживаясь на столе – надо же составить её Танечке
