Хочу остаться собой - Николай Александрович Воронков

Дурдом. Хотя, для дворянина такое наказание и вправду должно бы хуже смерти. Миледи оказалась совсем не дура. Ударить мужчину в самое больное место — самолюбие! Чисто женский садизм. А мне-то как теперь себя вести? Бежать пока рано, я ничего не знаю про эту страну, а устраивать побоища неинтересно.

На следующий день после обеда меня вызвали к миледи. Посреди комнаты стоял портняжный манекен, а на нём висел мундир имперского гвардейца. Не знаю где портной взял фасон, но форма выглядела как настоящая. Однако, приглядевшись, понял, что поспешил с выводами. Сознательно или нет, но детали одежды были перепутаны или сдвинуты так, что создавали впечатление шутовского наряда. Любой военный сразу поймёт, что форму шили для маскарада. Я повернулся и встретился взглядом с довольной миледи.

— Миледи желает чтобы я это надел?

— Да, желаю! Примерь форму, через пару часов мы поедем на приём — с торжествующим видом она вышла.

Несколько раз я обошёл манекена, разглядывая детали. Это ж надо так испоганить отличный материал! Идти в этом точно нельзя, а то и вправду примут за клоуна. Придётся использовать магию, приводить мундир в порядок. Переделку я начал осторожно. Настоящую форму я помнил ещё по империи. Осторожно подправлял, сдвигал, менял тон, оттенки. Через час форма стала походить на настоящую. В порыве вдохновения добавил ещё галуны, эполеты и аксельбанты. Фальшивые жестяночные награды заменил на парочку настоящих, которые видел в своё время у генерала Дегю. Потом занялся мечом. Миледи и здесь постаралась — сталь была самого поганого качества, для отделки использовались самые обычные стекляшки. Полное впечатление оружия дурака. Для начала исправил клинок, выкинул всю мишуру. Затем добавил потёртости в нужных местах на рукояти и ножнах. Меч стал выглядеть скромно, но обещал очень большие неприятности. Теперь можно и переодеваться.

Встав у зеркала, покрутился и невольно залюбовался отражением. Фигура отличная, форма сидит как влитая без единой складочки. Даже награды и меч в потёртых ножнах смотрятся органично. Припомнив своего ротного, потомственного офицера, немного приподнял подбородок и добавил высокомерия во взгляде. Теперь то что надо! Так и просится на плакат «настоящий боевой офицер, форма парадная». Когда меня, наконец, позвали к миледи, я уже привык к форме и двигался свободно. Когда я только входил в дверь её комнаты, взгляд миледи был снисходительно-насмешливый, но по мере моего приближения стал сначала удивленным, затем недоумевающим, а затем и вовсе ошеломлённо — не пойми каким. Я прищелкнул каблуками и коротко склонил голову.

— Миледи, позвольте представиться, поручик лейб-гвардии, лэр Линк, готов вас сопровождать.

Следующая пара минут была минутами уже моего торжества. Миледи, не сказав ни слова, стала ходить кругами, осматривая меня. Правда, я не понял что её интересовало больше — фасон моего мундира или почему он так на мне сидит. Несколько раз она почти касалась меня, но в последний момент отдёргивала руку. Наконец, прошипела:

— С этим разберёмся потом, сейчас пора ехать во дворец.

Я молча подал руку, и мы проследовали. Сначала на улицу, потом на открытой коляске во дворец. С нами ехал и принаряженный Максур, правда, тот старался вести себя очень незаметно, особенно когда миледи обращала на него злой взгляд. Но по дороге он успел объяснить, что мы едем на бал в королевский дворец. Я был в недоумении.

— Зачем меня-то везти в такое место? Случись что, и миледи не поздоровится.

— Ей будет достаточно сказать, что ты её шут. Необычный, но шут. А шутам прощают многое. Да и убить там могут гораздо быстрее, чем на обычном приёме. Соберётся высшая знать, и одного неверно истолкованного взгляда может быть достаточно для ссоры или вызова на дуэль.

По прибытии прошли в главный зал, нас, как я понял, объявили, и мы стали прогуливаться. Миледи впереди, я чуть сзади, за нами Максур, который нашептывал мне перевод разговоров. Разговоры, кстати, самые обычные. О, баронесса, вы прекрасно выглядите. О, графиня, вы так похорошели. О, герцогиня, как ваши детки. И так далее. Обычная тусовка в средневековых декорациях. Меня миледи представляла тоже, не забывая добавлять «мой шут». Реакция была у всех почти одинаковая. Мужчины усмехались, но старались сделать это незаметно. Женщины, особенно молодые, начинали откровенно рассматривать меня. Кто с женским интересом, а кто и с садистским, но Лара в своё время немало потратила времени на обучение меня этикету, так что я лишь вежливо раскланивался и полностью игнорировал взгляды. Мы прошли уже половину зала, когда объявили о выходе короля. Дамы присели в поклоне, мужчины встали по стойке смирно. Король прошел по проходу, равнодушно поглядывая по сторонам, но при виде меня остановился. Я, действительно, выглядел белой вороной среди окружающих. У мужчин в одежде преобладала чёрно-красно-золотая гамма цвета, у женщин — бежевые оттенки. Я же в своем сине-белом с золотом мундире выделялся очень сильно. Графиня меня представила. Правда, фразу про шута почти прошептала, но король это смущение и фразу заметил.

— Лэр Линк, почему это миледи называет вас своим шутом? Вы выглядите бравым офицером.

— Не обращайте внимания, Ваше Величество. Женщины, что с них взять. По ночам она обзывает меня ещё и жеребцом, и любит скакать на мне, пока мы оба не делаемся мокрыми до пены. Хорошо хоть уздечку не одевает.

Максур, который переводил это, на середине фразы поперхнулся, побледнел и замолчал. Но под требовательным взглядом короля охрипшим голосом закончил фразу. Король в недоумении посмотрел на меня, но когда до него дошло, хмыкнул и покосился на миледи. Та стояла красная как помидор и не смела поднять глаз.

— Да, действительно, ничего не поделаешь, раз уж женщина сверху и командует — король ещё раз хмыкнул, бросив на меня одобрительный взгляд — Я буду рад, если в моих конюшнях появится такой жеребец.

Я коротко поклонился, король проследовал дальше, а миледи одарила меня таким взглядом, что я уже был готов ставить магическую защиту. Несколько минут она приходила в себя, обмахиваясь веером и стараясь не встречаться глазами с окружающими. Но, судя по их ехидным взглядам, слова про «шута и жеребца» через час будет знать весь зал, и популярности это миледи добавит, но весьма специфической. Теперь её слова про шута всерьёз воспринимать никто не будет — мало ли в какие ролевые игры мы играем в постели. Наконец, миледи взяла себя в руки и повела меня к одному из простенков. Бал вообще проходил весьма