Прикопать ректора, или Ведьма в академии Хаоса (СИ) - Виктория Цветкова
От впечатлений дня мысли невольно соскользнули на происшествие возле жертвенника. Уверена: ректор ещё отомстит за свой провал. И за съеденный свиток тоже. Губы мои невольно расползлись в проказливой усмешке при воспоминании о том, как этот тиран хлопал глазами, глядя на меня из ямы.
«Ох, он точно отомстит на экзамене! Теперь хоть бы тройку получить».
И наконец, демон. Дан’Кьет сказал, что мы обе — и Обжорка, и я — изменились. Но каким образом? Что он такого увидел? Разъяснений я не получила — сразу по возвращении, демон с деловым видом исчез в новом портале.
Прислушалась к себе, пытаясь отыскать нечто новое в мыслях и ощущениях, но ничего толком не обнаружила. Я это я, Вивьнна Кошмарова, — мир спасать не рвусь, убивать все живое в округе тоже, вроде бы не собираюсь.
Размышляя об этих сложных материях, и не заметила, как заснула. Даже не услышала, как вернулась соседка.
***
Утро. Сквозь паутинные шторы в комнату просачиваются тонкие иголки солнечных лучей. Впервые на этой неделе просыпаюсь сама, без тумаков от злющего духа академии.
Лениво потягиваюсь и улыбаюсь новому дню: это первый законный выходной в моей студенческой жизни!
Приоткрываю глаза и вижу небольшого паучка, зависшего над моей кроватью на клочке серой паутины. Это Лита — она давно говорила, что собирается сплести для меня полог к кровати. Я не возражаю: уже привыкла к причудам соседки — та и отдыхает, и набирается сил исключительно в ипостаси паука.
Некоторое время наблюдаю за ловкой работой восьминогого пучеглазого создания, а затем возвращаюсь мыслями к приятному. Итак, сегодня свободный день. Как его лучше провести? Может, проваляться весь день в кровати? После вчерашнего длинного перехода мышцы ноют и явно голосуют за это предложение.
Но домашку никто не отменял, так что часть дня придется посидеть за учебниками. Куда деваться? Нужно готовиться ко всем этим магическим выкрутасам, которые мы проходим по теории магии. Да и остальные предметы требуют внимания.
Пожалуй, все-таки до обеда поваляюсь, тем более что Дора поделилась интересным романом. Но потом — за учебники.
Но почему так бывает? Составишь план на день, и непременно что‑то пойдёт не так!
Только я раскрыла книжку и пробежала глазами первую страницу (героиня, застигнутая врасплох злодеем, собиралась выпрыгнуть из окна — лихое начало!), как дверь нашей комнаты вдруг без стука распахнулась. Паутинные шторы взволнованно заколыхались, и послышалось громовое ректорское:
— Кошмарова! Я приказал тебе вернуть фамильяра в оранжерею!
Паутинная штора была бесцеремонно отброшена в сторону. Паучок испуганно свалился мне на одеяло. Высокая фигура в мантии (уже чистой) заполнила проход.
— Где твой фамильяр? Ты с ума сошла, он может быть опасен! Не хлопай мне тут ресницами — отвечай!
А я не могла не хлопать глазами, потому что не понимала, чего от меня хотят.
— Я сразу же отнесла Жорку в оранжерею и поместила в загородку. — Я села на кровати, растерянно глядя на разъярённого темного колдуна. — Вы хотите сказать, что ее там нет?
Как хороший маг, ректор, разумеется, понял, что я не лгу. На лице мужчины застыло задумчивое выражение.
— Госпожа Морель сообщила, что фамильяра нет в оранжерее, — мрачно подтвердил дей’Клер. — Я был уверен, что ты ослушалась меня.
Взгляд колдуна мимоходом съехал на мою довольно открытую ночнушку. Прикрывшись одеялом, я высказала новое предположение:
— Может, ее украли?
Вопрос вывел ректора из размышлений, он моментально вскипел:
— Спятила? Кому она нужна?
Янтарные глаза оторвались от меня и обежали комнату. Нас оглушил новый возмущенный вопль:
— Студентка Горн, что вы здесь устроили? Какое‑то паутинное царство!
На моей кровати материализовалась Лита — в скромном домашнем платьице и с заплетенными в косу сероватыми, похожими на паутинку волосами.
— Мои сети изготовлены по семейным рецептам и полностью безопасны, лорд ректор, — отчеканила третьекурсница. — К тому же в правилах академии не указано, что паучьи сети входят в перечень запрещенных вещей. А вот мужчинам — и даже ректору — вход в комнаты женского общежития воспрещен.
— Какой-то дом для слишком умных, а не академия! — в сердцах прогремел ректор и вышел, показательно хлопнув дверью. Паутинные занавеси возмущенно заколыхались.
А я осталась — расстроенная и растерянная.
«Где Жорка? Сбежала? Как ее теперь искать?»
Стоило грохочущим шагам затихнуть в коридоре, как в нашу комнату нагрянули соседки — узнать, что случилось и почему ректор так грубо нарушил главное из запрещающих правил, им же установленных.
Пришлось мне быстренько одеваться.
Разговор вскоре перешел с персоны ректора к впечатлениям о вчерашнем походе, а закончилось всё тем, что кто-то предложил развлечься. Одна из старшекурсниц сбегала к себе в комнату и принесла образцы магической косметики, которой торгует ее семья. В большой лакированной шкатулке имелось все для красоты: тушь для ресниц, не смывающаяся в течение месяца; перманентный блеск для губ; румяна и пудра, делающие кожу сверкающей и необыкновенно привлекательной.
Пробовали всё исключительно на мне.
Почему на мне? Да потому что остальные были уже накрашены, а Лита объявила, что принципиально такими глупостями не занимается. Зато соседка активно участвовала во всех обсуждениях.
Скоро я обнаружила себя со смоляными ресницами, влажными коралловыми губками и сверкающей белоснежной кожей с розовым румянцем. Рыжие волосы уложили в сложный узел на затылке. Этот новый облик в зеркале показался мне совсем чужим, незнакомым, слишком взрослым.
— Нет, это все не моё, — проговорила я уныло, глядя на своё отражение. — Пойду смою.
— Не получится. Теперь месяц будешь ходить такая красивая, — с некоторым злорадством рассмеялась ведьмочка — владелица набора косметики.
Я грустно посмотрела на неё. Раньше удивлялась, почему девчонки‑ведьмы всегда выглядят так, словно собрались на танцульки.
— Не расстраивайся, Ви, — подбодрила меня Альбина, та самая девушка, что катала меня на метле в мой первый день. — Ты прекрасно выглядишь. Кстати, говорят, вчера ты куда‑то удалилась посреди леса вместе с ректором и красавчиком‑проверяющим. Не посвятишь нас в подробности?
Восемь пар заинтересованных накрашенных, а потому по-ведьмински неотразимых, глаз уставились на меня.
Да я бы с удовольствием поведала, как голова ректора торчала над ямой, наполненной жидкой грязью, вот только после этого мне точно не жить. Потому просто пожала плечами:
— Никаких
