Хочу остаться собой - Николай Александрович Воронков

— И что же это было? — задал я себе риторический вопрос.

— Как вы и просили — раздался ехидный голос богини. — подходящий мужчина, бурный секс, беременность. Кстати, у неё будут двойняшки, хорошенькие. В твоей руке сейчас лежит медальон. Если она его откроет, то увидит какие они будут в пятнадцать лет. Если не возьмёт, то ничего не будет. Подаришь другой, кто захочет от тебя забеременеть. Ну, пока.

Стыдно повторяться, но я опять ошалел. Сначала от услышанного, потом от мысли, как я всё это буду объяснять. Марта по-прежнему сидела с закрытыми глазами. Видимо, её ощущения были ещё сильнее и ярче. Наконец, она открыла глаза и задала тот же вопрос — что это было?

Чувствуя, как начинают полыхать лицо и уши, не зная куда девать глаза и руки, ответил:

— Богиня услышала наши молитвы.

— И?

— Ты беременна.

— Уже? Как, когда, от кого? — не поняла она.

— Только что, от меня.

— Так это было реально?

— Получается, что так.

Я старался не смотреть на её лицо. Такая буря чувств!!! Только попросила — и уже беременна! После такого долгого ожидания! Мужикам этого точно не понять. Наконец, она немного успокоилась, и я стал рассказывать дальше.

— Богиня просила передать — у тебя будут двойняшки. Вот в этом медальоне их портреты, какими они станут в пятнадцать лет. Если ты возьмешь его и откроешь, то всё это станет реальностью. Если нет — то это останется только нашей с тобой фантазией.

Опять буря эмоций, но на этот раз Марта успокоилась гораздо быстрее. Долго смотрела на меня, затем заулыбалась.

— А что. Высокий, симпатичный, хороший боец, говоришь с богиней. Хороший отец для моих девочек, как я и просила.

Теперь она уже не отрывала взгляд от медальона. Простой, в форме сердечка серебристого цвета с такого же цвета цепочкой. А для неё полный переворот в её жизни, вдруг понял я. Медленно, очень медленно она взяла медальон. Посидела, набираясь решимости, и открыла его. Невольно и я скосил глаза на открывшиеся портреты. Очень симпатичные девчонки с умными взглядами. Пышные волосы, одна темненькая — вылитая Марта, вторая светленькая, наверное, похожа на меня.

— Неплохие получились — невольно хмыкнул я, глядя на Марту.

Та меня даже не услышала. Она вся была там, со своими теперь девочками. Немного посидев, и не дождавшись от Марты никакой реакции, решил пока устроить фейерверк. Теперь и новый веский повод появился. Прав был Жванецкий со своими афоризмами — «Одно неловкое движение, и ты отец». Теперь у меня и в этом мире будут дети.

Пока я расставлял ракеты для салюта и готовил запалы, Марта пришла в себя и подошла ко мне. Медальон занял свое место на её груди. Даже я, мужик, почувствовал как она изменилась. Теперь она по-настоящему почувствовала себя будущей мамой, и это как-то неуловимо отразилось в её движениях и выражении лица. Смотреть было приятно.

— Отпразднуем? — спросил я, протягивая ей маленький факел.

— Отпразднуем!

Объяснив ей как над о поджигать, сосредоточился на том, чтобы притащить и взорвать бомбы салюта в нужный момент. Первая ракета ушла вверх, и когда она оказалась в верхней точке, закинул туда и салют. Эффект был обалденный. Никому не надо объяснять, что такое салют? Но здесь, в тихом городе, для двоих, посреди ночного неба это был действительно эффект разорвавшейся бомбы. Марта заворожено следила за сверкающим шаром, распустившимся в небе.

— Это магия? Это сделала я?

— Нет, это химия. Сделал я, а запустила ты.

— А можно я ещё запущу? — умоляюще попросила она.

— Конечно, хоть все.

Радуясь, как ребёнок, она по очереди запускала ракеты. Ждала каждого нового взрыва света и бежала к следующей ракетке. Я постарался разнообразить салют и у меня получилось. Все залпы оказались разные, но все красивые. Не знаю, делали ли здесь салюты до меня, но, судя по её реакции, этот был первый в её жизни.

Счастливые, под ручку, как настоящая влюбленная парочка, мы пошли обратно к дому. Там нас уже ждала вся вечеринка. Похоже, первый взрыв их встревожил, и они выбежали на улицу, но быстро поняли, что опасности нет, и тоже получили удовольствие от такого представления.

Заметив пристальный взгляд Лары, я снова ушел в состояние отстраненности. Марта удивленно посмотрела на меня, но затем, видимо, что-то поняв, тоже постаралась напустить на себя спокойную улыбку.

Десерт уже накрыли и, усевшись за стол, женщины принялись оживленно обсуждать увиденное. Они уже поняли, что салют устроили мы с Мартой. Но я сразу отбил все вопросы, заявив, что день рождения — не место для обсуждения технических деталей. Пообещав рассказать подробности потом, снова перевел внимание на именинницу.

Опять начались тосты, поздравления. И тут наступил момент моего последнего торжества. Несколько дней назад я придумал утончённую месть для Лары. «Наглючив» гарнитур из великолепного колье, серег с огромными бриллиантами, поистине царской диадемы и пары браслетов (или как их называют), я сбегал в самоволку к одному из местных ювелиров. Когда я достал из мешочка своё богатство, его чуть удар не хватил. Полчаса я не мог оторвать его от созерцания. Он хватал то одно, то другое, смотрел то на свет, то через лупу. С большим трудом удалось привлечь его внимание к себе.

— Я хочу заказать футляр для этого гарнитура. Могу я это сделать у вас?

— Да, конечно.

— Но мне нужно сделать к определенному дню и доставить клиентке.

— Разумеется.

Обговорив детали, я спросил о цене. Ювелир даже руками замахал.

— Какая оплата! Это я вам должен доплачивать за возможность любоваться такой красотой. Вы мне подарили столько идей, что впору делать вас своим компаньоном.

Тоже замахав руками, я отказался.

И вот настал час моей мести. Вошла служанка и поставила перед Ларой небольшую коробку, покрытую великолепным шелковым платком. Объяснив, что пакет доставил посыльный для леди Лары, она удалилась. Внутри платка оказалась строгая коробка, покрытая синим бархатом. Сверху лежала маленькая карточка с короткой фразой, написанной золотом «С наилучшими пожеланиями». Прочитав записку вслух и обменявшись с гостями недоуменными взглядами, она открыла коробку. И замерла, созерцая содержимое. Не понимая её поведения, остальные женщины подходили к ней и тоже замирали. Через минуту была немая сцена — все женщины с одного края стола неподвижно смотрят в коробку, с другого конца я в одиночестве спокойно попиваю сок. Первой опомнилась Марта. Видимо, у неё и так сегодня был переизбыток впечатлений, поэтому она легче