В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова

Жорик перевел дух и огляделся. Данька с Настей рядом целые. Алекс, Марина, Сережа с Барсом – тоже. Замершие, ошарашенные, но невредимые. Жорик крутанул головой еще дальше и отчаянно опустил руки: не успел. Слишком медленно! Чуть в стороне лежал Рома, на которого обрушилось не только стекло, но и кусок деревянной рамы прежде, чем щит Жорика дополз до него.

Жорик тяжело дышал, напрягаясь, растягивал защитный купол все дальше, хотя стеклянный дождь уже прекратился. И не отрывал взгляда с Ромы. Он так и лежал под обломками, не шевелясь.

– Что вы тут устроили? – разделяя слова, внезапно прошептал Кузар, но таким тоном, что многие вокруг замерли. Он стоял внутри комнаты совещаний у разлетевшегося окна невредимый. На нем не было ни царапины, ни соринки, будто все эти взрывы и грохоты прошли мимо него. – Против кого вы посмели выступить?

Кузар возвел руки к потолку.

Кто-то снова схватил Жорика. Это оказалась тонкая ладонь зеленоватого оттенка. Он поднял взгляд – изумрудные глаза, волны светлых волос, не потревоженные битвой, напуганное лицо.

– Идемте, Глефов, – сказала Флора, их библиотекарь. – Тополь прикроет вас, – указала она на старое дерево чуть вдали. Это что… Эмманил?

Флора встала перед Жориком, выставив перед собой руки, и попятилась назад. Рядом была еще одна лешая, темноволосая, и пара красналих. Одна из них вытащила из-под обломков Рому, махнула рукой – ксифос в форме наруча блеснул медью, – и тот полетел за ней. Они уводили ребят подальше. По крайней мере, пытались.

Потому что, когда Кузар перешагнул порог и оказался на террасе, задрожала земля под ногами. Здание дворца заходило ходуном. Посыпалась мелкая каменная крошка. Рядом рухнули на траву краснали и лешие. Жорик и сам не удержался и повалился на спину. Охранники вместе с группой волков и высоких движущихся елок, темных леших, подходили к павшим, окружали их.

Припечатанный к земле Жорик услышал исходивший от нее гул – чужой напев Бездны. Слышал, как земля ноет, корчится, идет трещинами. Как ей больно и страшно.

Тогда он зажмурился и прижал ладони к влажной, хранивший тепло, весенней почве. Набрал полную грудь воздуха и отправил сперва импульс, потом поток изнутри себя. Остановить. Прервать! Прекратить! А то эти с мечами сейчас тут всех просто перебьют. В конце концов, Бездна поет и ему, и не бросила его одного.

Чужой напев оборвался. Жорик еще продолжал прижимать руку к земле, тяжело устало дышал. Он вслушивался: не вернется ли чужая песня Бездны, если он уберет руку? Только когда вокруг мир снова зазвучал криками, звоном клинков и грохотом разрывающихся заклятий, Жорик открыл глаза.

Библиотекаря Флоры рядом с ним уже не было. Зато перед ним тянулась в небо высокая береза, опущенными ветвями с курчавыми листьями прикрывающая лучше щита от ярких вспышек заклятий. Жорик заметил, как с другой стороны прямо на него мчался крупный серый – нет, не пес. Волк. Серега? Нет. Прямо перед ним откуда ни возьмись выскочил Барс, врезавшись волку в грудь. Сомкнул челюсти у того на шее, повалил на землю. Но волк выкрутился, вывернулся – вцепился в загривок. Завертелись с рыком и клочьями шерсти. Серега стоял рядом – на него самого уже летел другой волк.

А выше, над всеми ними парил Кузар. Он снова поднимал руки к небу. И снова Жорик слышал ту же чужую, неправильную, фальшивую мелодию.

– Остановитесь! – закричал он изо всех сил, выставив вперед ксифос.

– Никто не остановит истинного чародея! – голос Кузара разнесся по всему полю битвы.

– Как… чародея?.. – промямлил Жорик. Рука его невольно опустилась. Чародея? Из сказок? Из легенд. Может ли это быть правдой? Нет-нет-нет, чародеев не бывает. Если даже они существовали, то вымерли чуть позже динозавров! Жорик ошарашенно смотрел на Кузара, зависшего над землей. Вокруг него кружили обломки камней, всполохи огня, ледяные пучки. Готовые обрушиться на всех и сразу одновременно. Жорик кивнул себе: да, чародея.

Густые липкие чары сбили дыхание Жорика. Краем глаза заметил, что друзья и союзники хватались за шеи, будто им не доставало воздуха.

Жорик смотрел только на Кузара. На его перекошенные презрением губы. Услышал властный голос, раскатившийся по окрестностям:

– Склонитесь предо мной! Пред истинным владыкой Китежа!

Некоторые охранники, нелюди-сторонники Кузара, и его противники один за другим упали на колени, обратили пустые лица к Кузару, зависшему в воздухе над террасой. Жорик видел, как на колени опустился Данил. Он еще жмурился, пытался отвернуться, но уже рухнул на землю. Следом упали Сережа и Вика. Даже потрепанный Барс отпустил волка, и оба они склонились перед своим темным повелителем.

Марина стояла – поджатые губы, выставленная сабля. Алекс рядом – глаза зажмурил, что-то бормочет, но не падает. Крепко сжимает шпагу в руке. Сам Жорик стоял. А еще – некоторые охранники не упали. У каждого на груди посверкивает черный камушек с затейливой резьбой. Амулет.

– Кому сказали склониться! – зарычал тот, что стоял ближе к Алексу с Мариной. И ударил Алекса в живот. Он согнулся, упал на колени, Марина склонилась к нему, не выпуская клинка.

Жорик выставил перед собой ксифос. Это опять проклятие. Кузар сейчас сделает с ними все, что угодно. Надо как-то остановить. Сделать хоть что-то! Но что сделаешь против чародея?

Несмотря на навалившуюся волну отчаянья, перекручивающего его по мелким прибрежным камням, Жорик еще пытался вспомнить подходящее контрзаклятие, но ничего не шло в голову. Он взмахнул ксифосом. Пусто, бессмысленно. Пытался отогнать чары, сломать их, как в прошлый раз, но голову пронзил чужой тягучий напев. Ноги Жорика сами собой подкосились, колени рухнули на мягкую почву. Брюки сразу промокли. В голове пронеслось неуместное – хорошо, что сменил форму, а то как же грязь-то на светлом. Доказательство падения.

Напев в голове предлагал поднять взгляд: заглянуть в лицо Кузару, признать его величие, вознести славу о нем по всему миру. Но что-то внутри – то ли упрямое бунтарство, то ли слова отца о важности свободы выбора и стойкости перед чужой волей, – заставляли сопротивляться. И пусть он уже не мог выпрямить спину, но хватало еще сил не поднять взгляда. И сохранить понимание: нельзя промывать мозги людям. Это не величие, а подлость.

За молчаливым, одному ему заметным сопротивлением Жорик ни сразу обратил внимание на усилившиеся порывы холодного ветра, продувавшего не только пальто, но кожу и кости насквозь. Странного ветра, который не принес свежести, а