Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья
Справа расположились выцветшие чертежи машины загадочного назначения, вроде тарелки с механическими крыльями из реек и натянутого холста или кожи. Сразу под ними, чуть ближе к нижнему углу страницы, был нарисован необычный цветок, а левее – эскиз мужской головы с орлиным носом, несколько гротескный. На противоположной странице вверху разместились математические символы, а под ними – жирно написанный текст на неизвестном и совершенно непонятном языке. Лишь через несколько мгновений Глишич понял, что слова на самом деле были отражены зеркально и что язык напоминал итальянский или латынь… или и то и другое.
Бумага на ощупь казалась плотной, но хрупкой. Глишич осторожно перевернул страницу и увидел на следующей такое же сочетание рисунков, схем и подписей.
– Это… это… это, должно быть…
– Один из блокнотов Леонардо да Винчи, верно. Но не какой-нибудь, Глишич, не какой-нибудь. – Глишич в замешательстве посмотрел на короля. – Понимаете, в народе меня называют заядлым игроком. И возразить я им не могу. В той же Тоскане, где была зачата моя дочь, есть прекрасные казино для высшего общества, и, признаюсь, я был там частым гостем. В одной игре в покер я выиграл эту записную книжку, которую вы так робко держите в руках. Она принадлежала тосканскому дворянину, который осмелился сыграть с, как он думал, безбородым и неопытным принцем из какой-то дикой балканской страны. Как же приятно было обмануть его ожидания! То была незабываемая ночь!
– Но при чем тут… какое отношение эта записная книжка имеет…
– Хорошо, вернемся к делу, мой дорогой Глишич. То, что я узнал от своего оппонента в тот вечер в казино, а затем проверил у нескольких ценителей и коллекционеров, делает эту записную книжку Леонардо – одну из многих – поистине особенной. Так вот, думаю, именно в 1503 году Леонардо получил заказ написать фреску «Битва при Ангиари» для Флорентийского зала в Палаццо делла Синьория. Но уже в начале следующего года его юного соперника Микеланджело пригласили написать в том же зале большую фреску об одной из немногих военных побед Флоренции – победе над Пизой при Кашине. Ни один из них не закончил эти росписи – если бы они это сделали, фрески считались бы сегодня одним из чудес света и стали бы местом паломничества для любителей искусства со всего мира. Нет, их соперничество по созданию эскизов, смешению красок, зарисовкам продолжались с перерывами в течение нескольких лет. И не знаю, как вы, но я бы отдал многое, если бы мне удалось хотя бы на короткое время побывать в том дворце, когда два мастера искусства оценивали композиции и наброски друг друга… Леонардо в конце концов отказался от этого заказа и добавил фреску «Битва при Ангиари» в свой список незавершенных работ, а Микеланджело вернулся в Рим к папе Юлию, чтобы преклонить перед ним колени и попросить прощения за споры из-за создания гробницы для него. Микеланджело провел там следующие десять лет, расписывая Сикстинскую капеллу.
Но для нас важен только один момент, мой дорогой Глишич. Леонардо имел привычку постоянно носить с собой подобные тетради и записывать идеи, наблюдения – все, что приходило ему в голову в тот или иной момент. Он делал это и в Палаццо делла Синьория, и Микеланджело, говорят, взял с него пример, поэтому начал заполнять собственную тетрадь, по крайней мере в то время, когда они вместе жили и соперничали во Флоренции – почтенный и прославленный гений с восходящей звездой! Для коллекционеров со всего мира это как получить святой Грааль – стать владельцем обеих записных книжек, созданных в одно время, потому и названы они «Флорентийский дублет». Есть и некоторые эзотерические ордена, которые хотели бы заполучить их, потому что, по слухам, эти тетради вместе содержат ключ к вечной власти над человечеством.
Глишич осторожно закрыл записную книжку Леонардо. В том, что это подлинник, не могло быть сомнений. Не нужны были экспертный анализ или доказательства: записная книжка в кожаном переплете излучала старину, и ее содержание отражало то, что Глишичу довелось видеть и читать о великом Леонардо в книгах и журналах.
Но следующие слова короля вновь удивили…
– Я знаю, о чем вы думаете, – сказал Милан, будто заглянул собеседнику в голову. – И мне все равно. Точно так же, как меня не волнует, есть ли в этих заявлениях хоть доля правды. Важно вот что, Глишич: злодей, удерживающий Каролину, связался со мной через посредников. Те даже не догадывались, что передают послание, но требование очевидно – записная книжка в обмен на жизнь моей дочери. Поэтому вы возьмете ее с собой и отдадите им, если не найдете другого способа спасти бедное дитя. Злодей определенно владеет частью дублета, написанной Микеланджело, и он хочет иметь обе книжки в своей коллекции.
Корабль заметно покачнулся, как будто натолкнулся на крупные волны, и начал разворачиваться. В дверь постучали, она открылась после нескольких секунд промедления. Внутрь заглянул Джайя.
– Ваше Величество, еще немного – и мы причалим.
– Спасибо, господин капитан. Как раз наша встреча подходит к концу.
Божидар Джайя поклонился и закрыл дверь, а Милан встал и посмотрел на Глишича.
– Завтра из моей канцелярии вам привезут деньги на дорожные расходы, депеши для столичной полиции и нашего полномочного представителя, аккредитованного при Сент-Джеймсском дворе в Лондоне. В случае необходимости обращайтесь к Еврему Груичу, он поможет связаться с Чедомилем Миятовичем, моим единственным настоящим доверенным лицом в этом деле. Он уехал заранее, чтобы до вашего приезда договориться со Скотленд-Ярдом. Сейчас вы возьмете записную книжку, фотографии из Швейцарии и завтра вечером сядете на «Восточный экспресс» из Белграда через Вену в Париж, а оттуда на «Золотой стреле» в Кале через Ла-Манш доберетесь в Лондон.
– Ваше Величество, а как мне попасть домой отсюда?
– Не беспокойтесь об этом, вас ждет теплая карета. Но прежде чем мы расстанемся, я признаюсь вам еще кое в чем. Это не такая большая тайна, очень скоро об этом узнает вся Сербия. Мои дни на троне сочтены. Я решил – на этот раз твердо – отречься от престола в пользу Александра, потому что считаю, что так будет лучше и для династии, и для страны. Не смотрите на меня так, будто я говорю с вами по-арабски, Глишич. Документ об отречении уже составлен и ждет меня в кабинете на вилле. Я подпишу его сегодня вечером, а потом посмотрим, как отреагируют либералы, фотографы, военные, прогрессисты… Нет, даже не пытайтесь меня отговаривать, я все
