В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 2 - Марта Зиланова

Невольно Маринкины губы сами растянулись в широкую торжествующую улыбку. Сердце сначала окутало тепло из, казалось бы, давно умершей мирной жизни. А вслед за ними – новая картинка. Хоровод на Рождество. И костер перед ней, и по правую руку – человек-костер. Тогда казалось: чужой, непонятный Глефов. Сейчас – взбалмошный, надежный и очень родной Жорик. Человек-огонь. Почувствовала, будто снова держит его за руку в кругу, и языки его пламени перетекают ей на ладонь. Ярче, горячее любой «пташки». Тепло в груди распространилось по всему телу, и Маринка не сразу поняла, что это не радость от воспоминаний о наполненности силой в хороводе у рождественского костра, а та самая теплая сила, заполнившая ее существо, перетекающая в ксифос.

– На-гах! – произнесла она веселым голосом, со знакомыми интонациями: смотрите все, как я могу. У меня все всегда получается!

Механизм замка заскрежетал. Маринка поднесла руку и уверенно повернула щеколду. Щелк. Щелк. Окно открылось.

В лицо ударил одуряющий сладкий воздух. Она широко улыбнулась, забралась на подоконник и, быстро оглядевшись, спрыгнула на мягкую землю.

– Цак’ра атапа, – произнесла она, и ночной остывший воздух больше не мешал ей. Ее теперь грела не только магия внутри, но и кокон тепла снаружи. Впереди елки и никакой ограды, лучше туда. Надо убраться подальше.

Тряхнула рукой, жезл засеребрился и принял форму сабли. Она им не дастся. Не получится сбежать сейчас, так снова вызовет эту саблю, хотя бы чтобы прекратить эти пытки.

Крепко сжимая рукоять клинка, Маринка побежала вперед. Крики стали заметнее. Это точно был не вчерашний праздник – а гул недовольной толпы. Скрипучий голос из громкоговорителя. Что-то необычное, нарушавшее и без того странный быт Кузарова логова. Но любопытству теперь тоже не место – надо пользоваться шумом как прикрытием. Не оглядываясь по сторонам, Маринка со всей скоростью неслась между елок. Не обращала внимания на бьющие по телу и лицу ветки, на хруст камней под подошвой туфель, только бег. Пока откуда-то сбоку не долетел отчаянный возглас очень знакомого голоса:

– Что вы делаете?!

И Маринка остановилась, как вкопанная. Послышалось? Пыталась прислушаться, но только кровь шумела в висках. Не может быть, чтобы это…

– Отпустите!.. – другой голос. Но тоже знакомый.

Это галлюцинации? Что здесь делать Алексу? Не мог же он… Она, крадучись, пошла на звук голосов, укрываясь за елками. Высунула из-за одной голову, и тут же прижала руку ко рту.

Группа охранников Кузара, человек пять, все – с обнаженными ксифосами в боевой форме. Они подталкивали слишком знакомых ребят прямо к дворцу. Алекс! Зачем? Почему? И не один. С Жориком. Сережей! А это кто? Неужели темные? И не одни… Азочка, ее Аза! И Барс! Что они тут делают? Как их схватили? Как они все сюда попали? Ну не могли же они в самом деле… Не могли пойти за ней? Она же осталась совсем одна. Или нет? Она же почти что спаслась сама. А они…

Мальчишки не вырывались. Собаки шли, тесно прижавшись к Сереже. Жорик что-то сказал, Алекс добавил, за что охранники с силой толкнули его в спину. Маринка вздрогнула. Алекс обернулся к охраннику и застыл, как вкопанный. Маринка не могла рассмотреть его лица, но почему-то показалось, что смотрит он прямо на нее.

Взгляд он оторвал, уворачиваясь от еще одного замаха руки. Выпрямился, снова посмотрел на нее. Кивнул. Ей? Поднял подбородок. Указал направление? Левее того, куда она сама бежала. Резко обернулся и, больше ничего не говоря охранникам, поспешил во дворец. На ходу схватил за плечо что-то продолжавшего говорить Жорика. Уволок за собой. Чтобы охранники не заметили ее? Но как же так? Ее? Она не достойна таких жертв…

Так Маринка и стояла с зажатым ртом, провожая взглядом охранников и ребят. На миг они замерли у стеклянных дверей и один за другим скрылись во дворце. Там же, откуда она недавно пыталась вырваться – в зале совещаний с французскими окнами. В этот же миг за дворцом небо окрасилось в ярко-алый, расплылось дымкой. Следом раздался грохот. Маринка вздрогнула, руки взметнулись к голове. Подождав минуту, выпрямилась и с распахнутым ртом уставилась на освещенное небо.

Она посмотрела на саблю. Посмотрела туда, куда, возможно, указал ей Алекс. Повернулась к дворцу. И что ей теперь делать?

Хорошая девочка должна спрятаться и помалкивать. Хорошая девочка может разве что пустить слезу по эффектно разрумянившимся щекам.

Хорошая девочка должна покорно ждать, когда отец, брат или вот даже друг решит все ее проблемы. И ни в коем случае хорошей девочке нельзя вмешиваться в борьбу мужчин и мальчиков.

Хорошая девочка никогда не вляпается в неприятности. Потому что хороших девочек никто никогда трогать не будет. А если принцессу и похищает дракон, то виновата отчасти сама принцесса – слишком красивая, слишком принцесса.

Значит, эта история уже не про Маринку. И никогда про нее не была – не принцесса, и тем более не хорошая девочка.

К черту девочек, к черту принцесс! Они никогда не понимают, что делать. А вот Марина осознавала четко, что сейчас должен сделать хороший человек.

***

Коргоруш Руся пробежал по всему саду мимо дворца, пронесся над парадной лестницей, перепархивая разом через десяток ступеней, проскакал по мощеной подъездной дороге. Никто его не заметил.

На коргорушей ведичи вообще особо не обращали внимания, отчего почти все коргоруши забыли, что умеют сознательно скрываться от их глаз. Теперь разве что детеныши ткнут пальцем, точно как на белку в парке, если не как на крысу у бака. Так что Руся бежал на крики нелюдей за воротами, охранникам явно сейчас не до мелкой нечисти. Нелюди перед воротами, мажьи детеныши на заднем дворе.

Руся вспорхнул на столб между решетками ограды и окинул взглядом цепочку из двадцати охранников, не выходящих за крепко запертые ворота.

– Расходитесь! – повторял один из них, и голос его, усиленный заклинанием, разлетался по всей округе. – Это частная территория! Здесь не удерживают никаких детей! Скопление гражданских лиц запрещено! Вы нарушаете закон!

Толпа вокруг дворца – не такая уж и маленькая, как говорили детеныши, не меньше сотни красналей и чуть поменьше леших, – не слушала охрану вовсе. Они теснились не к самому дворцу, а кольцу оцепления вокруг себя. Похожих на них самих, но таких чужих.

Там в полутьме их обступала с одного бока группа темных леших с луками наперевес. Они целились в своих светлых братьев. С другого бока – полтора десятка пока еще людей в камуфляже без опознавательных знаков. Русе не нужно было даже принюхиваться,