Команда Бастет - Злата Заборис

– Он обозлился и попытался сбить нас. – Тетяна наконец смогла отнять от лица ладони. – Резко завел мотор и газанул. Виталий тогда едва успел оттолкнуть меня… Но сам попал под колеса.

Картинка снова сменилась. Я увидела очертания окровавленного лица в лобовом стекле. Слепящий свет фар. А затем резко – черное небо, проносящееся перед глазами Голубцова.

Звук удара, крики и режущий слух свист шин утонули в безумии. Все смешалось, и в кадре предстала Бастет, встревоженно склонившаяся над Виталием. Она смотрела на него, а он – вниз, на штанину. Туда, где в считаные секунды расползалось уродливое багровое пятно.

– Я тогда заработал открытый перелом. – Поломойка похлопал по правой ноге. – Правда, считаю, еще легко отделался.

– А что Пульсар? – Голос Тота дрогнул.

– Уехал. – Тетяна подняла на бога мудрости растерянный взгляд. – Бросил нас на дороге и умчался на полной скорости. Мы боялись, что он вернется, чтобы добить, но… На трассе так никого и не показалось.

Она с облегчением покачала головой.

– Потом Тетяна Себастьяновна позвонила Леопольду, – продолжил Голубцов. – Спустя какое-то время он приехал, чтобы забрать нас в больницу. Я плохо помню те минуты, всю память отшибла боль. Но когда мы доехали до города, запомнил увиденное надолго.

Он помрачнел от воспоминаний, лицо его напряглось.

– На въезде в город посреди дороги догорала машина моего отца. Смятая в хлам и явно пережившая взрыв. Рядом горела чья-то вторая. А Пульсара, перепачканного кровью и с кислородной маской, грузили на каталке в скорую.

– Видимо, он потерял сознание за рулем и вылетел на встречную полосу. – Бастет погрустнела, губы ее поджались. – Позже мы узнали из новостей, что незадолго до взрыва его вытащил второй водитель, попавший в эту аварию. Тот мужчина выжил чудом, а Пульсар – только благодаря ему. – Богиня выдохнула. – Леопольд его не узнал. Увидел аварию из окна, но не стал тормозить. Проехал мимо… О том, что случилось той ночью с нами, он никогда не спрашивал. И о связи этих событий между собой вряд ли догадывался.

– Нас с Пульсаром доставили в одну больницу, – подхватил рассказ Голубцов. – Но в разные отделения. И больше мы с ним не пересекались. По крайней мере, до сегодняшнего вечера. – Руки его скрестились на груди. – В общем, из этой истории мы вышли сухими. В причастности к ДТП нас никто не заподозрил. Впрочем, про нас никто и не знал. Поэтому вопросов ни у кого и не было. Ну, кроме моих родителей. Но насчет перелома я им соврал: сказал, что увидел, как нашу машину угоняют, и выскочил этому гаду под капот. Так меня, типа, и сбили… Старая машина отца, кстати, до сих пор числится в угоне. В той горелой груде металла ее не опознали.

На этом Поломойка и замолчал. Длинная неловкая пауза намекала, что рассказ подошел к концу и добавить ему больше нечего. Молчала и Тетяна, отрешенно гипнотизируя взглядом стену.

Вот только у Джехутинова и без того нашлось что спросить.

– Объясните-ка мне вот что… – Сосредоточенный взгляд бога мудрости безрадостно скользнул по Голубцову. – Если пектораль Сета взорвалась в той самой машине… То что тогда мы собирали по частям этой осенью?

Виталий покачал головой.

– Она не взорвалась. Я забрал ее. Точнее, это вышло случайно. В травматологии, когда врач заставил меня снять брюки, я вдруг понял, что в кармане лежит что-то лишнее. Полез смотреть – и нашел пектораль. Видимо, сунул ее к себе на автомате, когда отрубил Пульсара.

– Понятно. – Тото Анатольевич кивнул, удовлетворенный ответом. Однако уже в следующую секунду озадачился новым вопросом: – А пектораль? Что случилось с ней дальше?

– А пектораль я выставил в пакете у себя во дворе, – виновато посетовал Голубцов, и перед моими глазами промелькнул дом Вероники. – Принести ее в «Восход» мы не могли. Передать «Закату» – тоже. И я не придумал ничего лучше, чем избавиться от нее по-тихому.

Мистер Поломойка замолчал. На этот раз – уже окончательно завершив повествование. И коворкинг-зона погрузилась в тишину.

Практически с минуту треск ламп и тиканье часов были единственными источниками шума. Пока Тото Анатольевич не хлопнул трижды в ладоши: гулко и размеренно.

– Браво, ребята! – с ледяной интонацией проговорил он, расслабленно откидываясь в кресле. – Такого я от вас точно не ожидал. Как же блестяще, будто по нотам, вы обставили этот спектакль…

– Вы хотите сказать, они разыграли нас? – Мои глаза медленно поползли на лоб.

– Нет, – покачал головой Тот. – Они разыграли не нас. А весь «Восход», играя святую невинность. Скрыть такой ворох дел! Это надо было постараться.

Побледнев, Тетяна обернулась к нему.

– Он попал в эту аварию не из-за нас. Все, что мы сделали, было лишь самозащитой.

Серые глаза Тота недобро блеснули из-под стекол очков.

– Разве?.. А давай-ка с тобой перечислим все, что вы сделали. – Он демонстративно вскинул перед лицом руку, загибая по ходу озвученного пальцы. – Ты допустила, чтобы в тебя влюбился один из фантошей, – раз. Скрыла от всех его уязвимость – два. Отправила его своей шуточкой на верную смерть – три…

– Прекратите! – Мистер Поломойка подскочил со своего сиденья, грозной фигурой нависая над кофейным столом. – В этом действительно нет ее вины! – Он кулаками оперся о столешницу. – Она не виновата, что Пульсар оказался настолько тупым бараном, чтобы принять всерьез простую шутку!

– А он и не тупой. – Рот Тото Анатольевича растянулся в ехидной ухмылке. – Он целеустремленный. Он тот, кто всегда ищет выход. Тот, кто добивается своего, даже если задача, поставленная перед ним, имеет самые сумасбродные решения. Именно поэтому Серафим так хорош в изобретательстве. И именно поэтому я взял его в свою команду. Но вместо того чтобы понять это, вместо того чтобы прийти ко мне и посоветоваться, ты, Тет, возомнила себя всесильной и продолжила играть с ним так, как привыкла.

Джехутинов снял с переносицы очки и начал медленно полировать рукавом стекла.

– Когда перед твоими детьми закрываются двери, ты учишь их натягивать маски равнодушия и идти строить свои комнаты со своими дверями. Но когда дверь закрывается перед ним – он изобретает отмычку и вскрывает ее. Потому что он другой. А ты этого не увидела.

Руки Бастет поднялись к вискам, а затем бессильно обрушились вниз.

– Ты ведь сам сейчас говоришь, что он был непростым! – Ее глаза взирали на Тота практически в отчаянии. – Что я, по-твоему, должна была делать?

– Ты должна была помочь ему! – рявкнул бог. – Помочь ему справиться с этим! А не отшучиваться глупыми фразами и посылать к черту на кулички!