Шторм Холли - Тата Алатова

– Быть не может! – выдохнула Тэсса. – Это ведь всего лишь рисунок!

– Не «всего лишь рисунок», – передразнил Холли лукаво, – а мой рисунок.

– Я хожу! – закричал Уильям. – Я действительно хожу!

– Прекрасно, – Холли, казалось, нисколько не впечатлен. – Позже я сделаю ему татуировки, закажи мне для этого специальный аппарат.

– Ты еще и тату-мастер? – удивилась Тэсса.

– Пока нет, – ухмыльнулся он. – Да что там сложного! Поди, дубина Фрэнки знает толк в наколках, или чем они там в тюрьмах занимаются?

Тэсса ответила ему скептическим взглядом.

Холли замахал руками:

– Неважно, неважно, посмотрим обучающий ролик в интернете. Может, уже поговорим о деле, Уильям? Ну, как миллионер с миллионером?

– Конечно, – благодарный Уильям смотрел на него с благоговением. – Я согласен на все.

– «Все» у меня есть дома, – с гримаской парировал Холли. – А вы ответьте мне на один вопрос: Нью-Ньюлин – колыбель мира или его могила?

– Колыбель, – воодушевленный Уильям прямо сейчас повсюду видел только хорошее. – К черту могилы!

– Прекрасно. В таком случае не будете ли вы столь любезны стать со мной соучредителем нью-ньюлинского приюта для особенных детей?

– Да блин, – простонала Тэсса, – это же сколько бумаг оформлять придется!

Уильям молчал, и Холли взялся за уговоры:

– Ну, подумай сам, старина. У нас есть пустой пансионат, в котором можно разместить школу. Есть пустырь вместо кладбища, где отлично разместится спортивная площадка. Есть подводный тентакль, который может найти и привлечь сюда учеников и учителей. Есть деньги. А главное – у нас есть я. Открою класс живописи, потому что плох тот гений, который не породил еще более гениального ученика! Кажется, я дорос до того, чтобы делиться своим мастерством с другими.

– Камила выставила свой дом на продажу, – припомнила Тэсса. – Уильям, вы можете переехать туда.

Он недолго колебался. Улыбнулся светлой и доброй улыбкой.

– По рукам, партнер, – произнес он.

– Так странно, – протянула Фанни, – я ведь ненавидела эту газету. Сколько расстройств было из-за нее. А теперь даже жалко, что Камила ее закрывает. Может, она все-таки передумает?

– Вроде как сейчас ее мало интересуют дела деревни, – ответила Тэсса. – Прежде она воевала со всеми нами, а теперь у нее более интересный соперник.

Они ужинали впятером в замке. При этом стоило Фанни и все еще совершенно невидимому Кевину войти внутрь, как Тэсса тут же его спросила:

– Ну и отчего ты так сияешь?

– Это секрет, – важно объявила Фанни. – Фрэнк, даже не думай глядеть нам в глаза.

– Понял, – легко согласился тот и за целый вечер ни разу не забыл об этой просьбе, Холли специально следил. В том, как Фрэнк ловко избегал того, чтобы встречаться с кем-то взглядом, чувствовался большой опыт. Холли стало так грустно, что он прослушал бо́льшую часть беседы и очнулся только тогда, когда заговорили о Камиле и кладбищах.

Обычно его мало интересовали такие дела, но из-за этого кладбища Тэсса вернулась домой побитой, и у него вырос внушительный зуб на управление. Надо будет как-то помочь Камиле, вдруг понадобится тяжелая артиллерия вроде общественного мнения.

– Газета, – продолжала Фанни, – это неотъемлемая часть нашей жизни. Кого мы теперь будем все дружно ненавидеть, если Камила тоже станет отшельником?

Тут – не иначе перст судьбы – в дверь заколотили.

Фрэнк ухмыльнулся и пошел открывать, а вернулся с Йеном Гастингсом.

Старикашка вышагивал так гордо, как будто совершил что-то хорошее.

– Тэсса Тарлтон, – официально объявил он, – я пришел предупредить, что подал на тебя жалобы сразу в несколько учреждений. Не люблю, знаешь ли, что-то делать исподтишка, поэтому будь готова к тому, что скоро тебя уволят.

– Поужинаете с нами, Йен? – приветливо предложила она. – Холли, достань еще одну тарелку. У нас тушеная говядина и горошек.

Гастингс уставился на нее с таким недоумением, будто она заговорила на валлийском.

– Вот неймется человеку, – пожаловался потолку Фрэнк.

– А все потому, что ему заняться нечем, – посетовал Холли, открывая шкаф. – Все глупости от безделья.

– В самом деле? – глаза у Тэссы азартно вспыхнули. Она вскочила, подошла к Йену и подхватила его под руку: – Ну что вы там стоите истуканом, дорогой профессор? Садитесь быстрее к нам. Наверное, у вас получились хорошие жалобы, правда?

– Что, простите? – переспросил он обескураженно, покорно опускаясь на стул.

– Любите, значит, заниматься бумагомарательством? – нежно спросила его Тэсса и плюхнула Йену на тарелку солидный кусок говядины. – Иначе с чего это вас так разобрало? Вы же и сами были против программы кладбищ Утешения, а теперь так сильно возмущены тем, что у нас больше нет такого кладбища.

– Потому что все должно быть по правилам, – приободрился профессор, ступив на знакомую стезю. – Нельзя делать все, что тебе в голову взбредет!

– Прекрасно, – Тэсса похлопала его по плечу. – Принимай, Фанни, нового редактора «Расследований Нью-Ньюлина», раз уж тебе так дорога эта газетенка.

– Хм, – Фанни критически осмотрела кандидата, прищурилась оценивающе. – Вот так сразу? Может, он хотя бы тестовое эссе напишет?

– Я профессор, – вознегодовал Йен, – мне не нужно писать никакого тестового эссе… То есть что вы хотите сказать? Кто тут редактор «Расследований Нью-Ньюлина»?

– А он не будет злоупотреблять нравоучительными трактатами? – спросил Кенни.

Йен подпрыгнул и уставился на пустое место за столом.

Потом пригляделся.

– Вижу-вижу, – пробормотал он, – некое неуловимое марево. Кевин Бенгли, я так понимаю?

– Немного нравоучительных трактатов вам всем не повредит, – вдруг сказал Холли. – Все вокруг такие распущенные, ужас. Так что, профессор, ни в чем себя не ограничивайте.

– Ни в чем себя не ограничивать – это в чем? – уточнил Йен.

– Властью, данной мне самой собой, советом графства Корнуолл и жителями деревни Нью-Ньюлин, – торжественно провозгласила Тэсса, – я передаю вам, профессор, великий цветной принтер Камилы Фрост и пост главного редактора «Расследований».

– Ну не знаю, – Фанни все еще сомневалась.

– Может, хотя бы кляузничать будет меньше, – заметил Холли.

– А главное, – добавила Тэсса, – наконец-то поближе познакомится с местными жителями, потому что как писать о тех, про кого ничегошеньки не знаешь?

– Хм, – Йен переводил взгляд с одного собеседника на другого, – друзья мои, такая честь, такая ответственность… Я очень польщен. Гкхм. В самом деле. И склонен согласиться.

– Склонен согласиться – это «да» или «нет»? – не понял Фрэнк.

– Это типа «ах, поуговаривайте меня еще немного», – томно объяснил ему Холли.

– Нет-нет, – поспешно воскликнул Йен Гастингс, – я абсолютно точно, на сто процентов согласен!

– Вот и ладушки, – кивнула Тэсса. – А что у нас на десерт?

* * *

Руководитель управления средств массовой информации Корнуолла недоуменно читал письмо, в котором некий Йен Гастингс официально уведомлял надзорный орган о том, что в издании «Расследования Нью-Ньюлина» сменился главный редактор.

Какой еще Нью-Ньюлин? Какие еще расследования?

Ни