Роковой путь - Илья Ангел
— Конечно, — фыркнул Гаранин.
— А магический отпечаток?
— В первую очередь, — скривился Гаранин. — Подпись имеет сходство по магическому отпечатку, но с течением времени определить точно не представляется возможным.
— Но это может быть кто-то из твоей родни, например, отец. Сходство, хоть и отдалённое, будет присутствовать, других родственников-магов у тебя нет, — отметил Довлатов, глядя на Ромку.
— В этом и проблема, что магический отпечаток эфирита и обычного мага отличаются. Так что это очередная загадка, ответ на которую я получу, только выйдя на заказчика, — как-то равнодушно ответил Рома.
— Так, есть картина, — спустя десять минут, пока все молча обдумывали то, что удалось узнать, произнёс Егор. — Насчёт Гаранина я точные прогнозы делать не могу, как вам известно, но в отношении общей картины могу дать почти восемьдесят процентов, что в случае успешного выполнения данного заказа, это сыграет нам на руку. Фландрийцы кичатся стабильностью и безопасностью. Если всё устроить публично и с размахом, то ни о какой безопасности ни для кого речи идти не будет. Это, не говоря о том, что Реттингтон будет и дальше ставить палки в колёса действующему президенту, и очень вовремя будет убран из президентской гонки. В общем, это тот винтик, которого так не хватало для начала осуществления нашего основного плана, чтобы дать процент выше пятидесяти на успех при любом стечении обстоятельств, если раскачать фландрийцев и отвлечь их от нас, сместив внимание на внутренние проблемы.
— Если ничего не получится? — я хмуро посмотрел на Дубова.
— Всё равно процент выходит выше, чем был ещё вчера. Фландрийцам просто станет резко не до нашей внутренней политической обстановки, хотя бы на время. И тогда нам нужно начать выводить Клещёва из тени и начать продумывать и корректировать план, с учётом новых данных и обстоятельств.
— Если бы не было Реттингтона, его надо было придумать, — подытожил я. — Я уже начинаю сомневаться в том, что во всём этом ты, Рома, всё-таки не замешан и не помогаешь таким оригинальным способом, — вспомнив о том, что все следы в ситуации с вирусом в конечном счёте вели к нему, я действительно на мгновение усомнился в Ромке, но, тряхнув головой, решительно прогнал из головы все эти мысли, встретившись с гневным взглядом своего младшего родича.
— Это вообще не смешно, — процедил он, отворачиваясь от меня.
— Нет, иначе мы бы не сидели здесь и не ломали головы над тем, что делать дальше.
— У нас есть ещё одно преимущество, — вклинился в наш неуместный диалог Денис. — Рульф до сих пор имеет двойное гражданство России и Фландрии, а значит, мы можем вопить наравне с фландрийцами о том, что нашего гражданина убили, да ещё где? Во Фландрии. Благо для этого у нас уже есть наш канал, и мы можем им начинать пользоваться, — он посмотрел на меня, и я кивнул, подтверждая, что услышал его. — Одно непонятно, как он вообще смог в политику пролезть?
— Деньги решают всё. Даже закрывают глаза на такие мелочи, как гражданство. Рульф пока что всего лишь сенатор и не имеет политической неприкосновенности, — Эдуард кивнул и задумался. — Как жаль, что у нас нет договора между странами об экстрадиции, мы могли бы открыть парочку дел и просто и без затей вернуть его на родину, чтобы решить все наши проблемы, если что-то пойдёт не так. Что насчёт Романа?
— Из того, что я мельком проанализировал, нет ни одного развития событий, в котором он бы остался жив. Но у меня нет основных данных. Например, кто заказчик, — очень тихо произнёс Егор. — Рома, прости, но…
— Именно поэтому я попросил тебя сделать анализ, — спокойно произнёс Ромка. — Артур Гаврилович, как удачно, что вы находитесь сейчас здесь. Я думаю, мне следует внести некоторые поправки в своё завещание.
— Рома, — я резко повернулся к нему, но он остановил меня.
— Это всего лишь вероятность, которая может измениться от любой переменной, — поднял он руку. — Я думаю, мне с Егором нужно будет разработать примерный план, чтобы минимизировать ущерб. Общие вводные мне понятны: вопроса о том, чтобы оставить в живых Реттингтона, у нас нет, всё должно произойти в людном месте и сработано максимально осторожно, чтобы не дискредитировать СБ. Всё остальное вторично. Мне нужно немного подумать, а потом я к тебе зайду, — Ромка встал и, больше ни на кого не глядя, вышел из зала, преувеличенно аккуратно закрывая за собой дверь.
— Дмитрий Александрович, мне нужно поговорить с вами. Это касается озвученной вчера проблемы Романа Георгиевича, — обратился ко мне Гомельский, когда все начали подниматься из-за стола и выходить из зала, оставляя меня с поверенным наедине.
— Насчёт Никиты? — прямо спросил я у него. — С ним могут возникнуть какие-то проблемы?
— Какие могут быть проблемы в том, чтобы официально забрать сына у отца и лишить того родительских прав в роде Гараниных? — позволил себе улыбнуться Гомельский. — Никита Георгиевич согласен на независимую медицинскую экспертизу, подтверждающую жестокое обращение главы Рода к своему сыну. Никита имеет двойное гражданство, и законы Российской Республики работают на него в полной мере. Официальным наследником Древнего Рода он не является и никогда им не станет, поэтому всё должно закончиться быстро. Проблема немного в другом.
— В опекунстве? — уточнил я.
— Да. Роман Георгиевич готов был оформить опеку над своим братом, но для этого необходимо ваше согласие, потому что он до сих пор является вашим единственным наследником. Я до сих пор считаю это неправильным, и пора бы вам уже жёстко поговорить с Эдуардом Казимировичем на этот счёт, — быстро переключился на свою больную тему Гомельский.
— Артур Гаврилович, мы сейчас не репродуктивные вопросы моего брата обсуждаем, — прервал я его. — Вы думаете, я не дам согласие на опеку? К чему эти вопросы?
— Дело в том, что последствия такого решения могут быть неопределёнными, особенно учитывая последние обстоятельства с этим контрактом, — нахмурился Гомельский. — Если Роман Георгиевич не сможет вернуться обратно, то с повторным оформлением опеки могут быть проблемы, если Георгий Гаранин вовремя подсуетится.
— Я могу…
— Я бы настоятельно рекомендовал не светить имя Наумова в этой непростой ситуации, — твёрдо прервал он меня. — Если вы хотите оставить Никиту рядом с собой, то я бы порекомендовал Эдуарду Казимировичу принять во всём этом участие. Он относится к роду Пастелей, и то, что вы с ним братья, знают не так уж и много человек. Нет, эта информация есть в открытом доступе, но обычному человеку зачем знать такие подробности. Пастели — Древний Род, попадающий под многие исключения из существующих законов. Гаранин не сможет выиграть на
