Перерождение - Дмитрий Александрович Билик
— Ты сс… сам сказал, что заваруха будет. Тут любая помощь понадобится. Я бы на твоем месс… сте и к фекойцам заглянула.
— Там самые сильные воины — ведуны, — покачал головой я.
— Говорю же, любая помощь, — нахмурилась Юния. — Надо готовиться — легкой прогулки не будет.
Наверное, в ее словах был определенный смысл. Но я с этим не хотел торопиться. У меня еще оставался главный козырь по имени Стынь. Короче, надо сначала добраться до Прави, оценить ситуацию, а потом уже делать выводы.
Что самое смешное, пока мы с Юнией разговаривали, а я немного думал, эта сладкая парочка действительно собралась в самые короткие сроки. Митя явился к пункту призывной комиссии налегке, а вот Гриша приперся вместе с чемоданом (откуда у него чемодан?), да еще держал в руке внушительный половник.
— Он-то тебе зачем? — вкрадчиво спросил я.
— Хороший, — резюмировал бес в духе всех мародеров. — Не алюминиевая фигня, какую сейчас делают, а из настоящего металла. Хрен согнешь, смотри…
— Да верю, верю. Но половник ты куда собрался приспособить?
— Придумаю еще, нужная вещь — в хозяйстве всегда пригодится. Да и если кто забалует, я его сразу…
Что именно «сразу» Григорий продемонстрировал круговыми движениями в стиле «пьяный мастер на кухне».
— Ладно, — махнул я рукой. — Но пока отбой, у нас ключ разряжен, а на грифонихе я обратно не полечу. Так что пока вольно.
— Это мы с радостью, — неосторожно поставил Григорий чемодан на пол, отчего внутри что-то звякнуло. Правда, беса подобное обстоятельство нисколько не смутило.
Вместо этого Гриша стал торопливо накрывать на стол, при этом засунув половник в штаны, видимо, чтобы точно не забыть. Удивительный персонаж, конечно.
Наверное, короткая передышка самое то, что сейчас было нужно. Мне думалось, что как только мы окажемся в Прави, время понесется с удивительной скоростью. Там столько забот и хлопот, что свободной минутки не будет. Хоть наши предки и твердили, что «перед смертью не надышишься», я искренне считал, что даже в самый загруженный период иногда полезно выдыхать. Так, глядишь, появится шанс без всяких инфарктов дожить лет до семидесяти. Если, конечно, я не погибну насильственной смертью.
Единственной, кто не разделял мою философию, была Куся. Весь вечер она нетерпеливо сновала под окном, даже к ужину почти не притронулась, а к ночи взмыла ввысь, да так и скрылась в чернеющем небе. С одной стороны, я понимал, что теперь ее жизни угрожает намного меньше опасностей, чем раньше, но в то же время все равно волновался. Наверное, это тот самый случай, про который все твердят — неважно, сколько твоим детям лет, ты всегда будешь за них переживать.
Но я постарался отпустить ситуацию. А что делать, на нее я никак повлиять не мог. На следующее утро, убедившись, что ключ все еще не подавал признаков жизни, я забрал своего «Зверя», добрался до ближайшего магазина, а после с кучей сладостей направился к лешему.
Что самое интересное, по пути я даже пересекся с несколькими рубежниками, которые не могли меня не заметить. Только если раньше я все время дергался и опасался, то теперь стало откровенно наплевать. Крайний срок завтра меня в этом мире уже не станет. Вернусь ли я обратно — вообще большой вопрос, поэтому чего беспокоиться о будущей жизни? Короче, я вел себя так, словно меня в детстве уронили в чан с магнием и тот пропитал все тело.
К тому же, когда я обнял лешего, то понял, что все эти риски были совершенно не зря. Мы сидели возле его трухлявого пня, который был завален разносолами (точнее уж расносладостями), и болтали о всякой чепухе, будто ничего и не случилось. Нет, о важном, вроде поднятом драконе и грифонихе, тоже упомянули. Но вскользь, словно оба понимали, что «о делах» сейчас разговаривать не нужно. И прощание вышло… душевным, что ли.
— Спасибо тебе, батюшко, за все.
— И тебе спасибо, Матвей.
— Мне-то за что?
— Через тебя и я изменился. Когда на пути правильный человек попадается, ты сам лучше становишься.
— На нечисть это тоже распространяется, — улыбнулся я.
— Береги тебя Господь, Матвеюшко. Да и ты сам не расслабляйся.
Мы еще раз обнялись и теперь стояли долго. Когда я дошел до машины и обернулся, то увидел, как леший осеняет меня крестным знамением. Нет, скажешь кому, посмеются. У меня не было полной уверенности, что он сам верил в то, что делал, но подобное действие выглядело интересным. Я помахал рукой на прощание и покатил обратно, периодически доставая ключ и крутя в пальцах. Артефакт чуть нагрелся, но мне было понятно, что его время еще не пришло.
Забавно, как за один день все может поменяться. Вчера я наслаждался передышкой, а сегодня уже начал откровенно дергаться. Будто находился в отпуске, зная, что мне вот-вот должны позвонить по работе. Дожил, Зорин, тебе без приключений теперь скучно жить. Или, напротив, у меня было желание поскорее со всем разобраться и после уже заслуженно куковать.
Я ходил по дому чужан, не зная куда себя применить. Всем хорошо: Гриша смешивает хозяйские настойки, проводя, как он это называл, эксперимент, Митя играет на своей блок-флейте, да что там, даже Юния нашла себе применение — смотрела вместе с пожилой чужанкой какой-то многосерийный фильм про тяжелую женскую долю по «Домашнему». Одну из тех многочисленных историй, где несчастную беременную девушку, которая вся такая умница, бросил муж-злодей, но ее неожиданно полюбил богатый миллионер. И ладно, я мог понять, что чужанка придавлена хистом, под таким состоянием она может и «Военную тайну» по «Рен-ТВ» смотреть. Но Юния сюда каким боком?
Хотя суть в другом. В общем, все были при деле, один я ходил как неприкаянный. Есть больше не мог, пить в принципе не хотел. Попробовал залипнуть в телефоне, но стоило открыть новости, как у меня возник резонный вопрос: «Это тот ли мир мы собираемся спасать от апокалипсиса?».
Даже Выборг не радовал. Хотя, как он мог радовать? За ночь выпал мелкий снежок, который едва ли прикрыл землю, а теперь вся эта красота начала оттаивать, превращая все вокруг в грязную кашу.
Поэтому когда в очередной раз я взял ключ в руки и тот не стал нагреваться, особняк огласил мой радостный вопль.
— Это, все собираемся! — крикнул я вдогонку. — Митя, хватит заунывно дудеть. Гриша, давай, где твой чемодан. Юния, они поженятся в итоге.
— Да это
