С тобой и навсегда! - Алексей Птица
Выставив перед собой пистолет, я развернулся и уже более медленно двинулся в сторону комнат, где спали граф с графиней и находилась комната Женевьевы. Очевидно, что цель нападающих — именно они, а не я, надо спешить.
Я плохо знал расположение спален, к сожалению, но всё же немного ориентировался. А счёт шёл на минуты, одна комната, следующая, и я опять нос к носу сталкиваюсь с противником. Мне, наверное, повезло, и я столкнулся с обычными анархистами, тогда я это не понял.
На этот раз меня заметили раньше, ведь я спешил и шумел, как стадо кабанов в затихшем на ночь доме. Вот очередной коридор, в который выходило несколько дверей, одна из них резко распахнулась, оттуда вышел незваный гость и, вскинув арбалет, спустил с него болт, который оказался совсем непростым.
Щит немного дрогнул, поймав болт, что имел ещё какие-то возможности, для меня пока непонятные, но он не смог пробить щит и, потеряв инерцию, свалился на пол, издав громкое дребезжание. Не успел я выстрелить в напавшего на меня, как откуда-то прилетел метательный нож, щит исправно подхватил и его, приземлив так же, как и арбалетный болт.
Дальше я не думал, подаренный Женевьевой пистолет давно стоял на боевом взводе, я просто довернул его в сторону очередного арбалетчика и резко нажал на спусковой крючок.
— Бах, бах! — прогремели на весь особняк его выстрелы.
Стрелял я почти в упор, поэтому попал первой же пулей в грудь бандиту, вторая просто его уже добивала. Не знаю, какими именно патронами я стрелял, не запомнил маркировку, но убивали они надёжно. Бандит сложился пополам и осел, застыв на полу, и тут же по мне начал стрелять другой, который прятался в соседней комнате.
— Бах, бах, бах! — гремели по коридору выстрелы его револьвера, отдаваясь эхом по всему крылу здания.
Вся конспирация с первым выстрелом давно рухнула, а теперь и вовсе все в здании поняли, что случилось что-то непредвиденное, а также узнали те, кто напал, что здесь оказался достойный противник, взявшийся буквально из ниоткуда.
Но с какой стороны прилетел ко мне нож и стали стрелять? Где эта сволочь прячется⁈ Я стал стрелять в ответ, пули противника не причинили мне никакого вреда, что ошеломило его, в магазине осталось всего четыре патрона, и всех их пришлось использовать, ловя метателя ножа. Одна из пуль оказалась бронебойной и, насквозь пробив шкаф, за которым он прятался, попала в моего противника, отбросив его на стену.
Перезаряжая пистолет на ходу, я бросился к нему, надеясь, что тот ещё живой и я смогу задать хотя бы один вопрос, но тщетно. Анархист, а это явно был кто-то из них, судя по лицу и одежде, неподвижно лежал на полу у стены, а с его губ капала кровь. Да, он ещё был жив, но что-то спросить не представлялось никакой возможности.
Несколько секунд я рассматривал его, потом сунул руку под его плотную кожаную куртку, явно специально надетую по такому случаю, я надеялся найти свой кинжал, а нащупал бомбу. Вынув её, кратко осмотрел, узнав знакомую конструкцию, и сунул в карман кителя. Пригодится, а эти твари без гранат не ходят, у них они даже меньше и легче, чем в армии штатные, но мощнее, так как делаются по спецзаказу.
Револьвер убитого уже оказался разряжен, поэтому я не стал его брать и побежал дальше. «Некогда подбирать у другого оружие, да и патронов россыпью у меня в карманах пока хватает, главное, чтобы зажигательных не оказалось, — думал я, на ходу пытаясь снарядить первый опустошённый магазин, — а то я весь особняк сожгу таким образом. Только бы они не успели добраться до графа с графиней! Только бы не успели! — меня захлестнули самые чёрные мысли».
«А если граф начнёт отбиваться, а комната Женевьевы хоть и не совсем рядом, но всё же относительно недалеко? Что тогда? Они ведь первым делом побегут к ней, а она спит, хорошо, если дверь закрыта, а если нет, они ворвутся, увидят её в одной ночной сорочке и…», — эти мысли вихрем промелькнули в голове, отчего я сначала похолодел, а потом пришёл в бешенство, готовый разорвать любого.
Ярость вскипела во мне, затем мысли замерли, ко мне внезапно и окончательно вернулось хладнокровие. Я стал думать головой, а не эмоциями. Я понимал, что сейчас меня спасёт только правильная оценка обстановки, чёткие действия и быстрое принятие решения.
На ходу вспоминая наиболее краткий путь к спальне Женевьевы, я ещё ускорил шаг, больше не опасаясь засады, уверенный, что у меня хватит сил сносить их к чёртовой матери, уж простите меня грешного за упоминание нечистого.
Особняк на самом деле оказался не таким и большим, особенно если по нему бежать, а не идти неспешно. Сами спальни располагались на третьем этаже, к ним вели две лестницы: одна парадная, другая запасная. Долго не раздумывая, я побежал к запасной, оказавшейся гораздо ближе, и сразу нарвался на трёх полудурков, грабивших комнаты и искавших в них прислугу.
На первом этаже дома спален не имелось, и его весь уже прочесали и захватили нападающие, а комнаты второго этажа, где располагалась и моя комната, ещё не успели проверить. Я же торопился на третий этаж, времени в обрез, а надо спасать всю семью.
— Э, а ну-ка стой! — крикнул один из бандитов, заметив меня, и тут же выстрелили. Пуля врезалась в щит, который я поднял практически моментально, завязла в нём, а я в ответ открыл огонь из своего пистолета.
Один из бандитов вовремя успел сообразить, что дело плохо, и попытался бежать, но в скоротечной схватке время делится на мгновения, а не на секунды, и он не успел, получив пулю уже в спину. Добивать я никого не стал, короткая перестрелка полностью опустошила очередной магазин. Я вставил последний магазин на тринадцать патронов, сунул оружие за пояс и, забрав один заряженный револьвер у бандитов, побежал дальше.
Сейчас я походил на танк, что штурмовал ничем не защищённые позиции пехотинцев, держащих оборону без артиллерии, гранат и всего
