Поцелуй смерти - Александра Шервинская

– Я так понимаю, что никакие маячки не предлагать? – включился в обсуждение Ванга.

– Она заметит любую следилку, – поморщился я, – причём сразу же.

– А я не про это говорю, – невозмутимо отозвался киллер, – я про самый обычный маячок, такой, какие собакам в ошейник вшивают.

Какое-то время я молчал, обдумывая его предложение. А ведь действительно… Мари наверняка проверит мальчишку, просто на всякий случай, но она будет искать магические следилки, те, которые на энергетическом уровне.

– Если что, можем сделать вид, что я вообще не в курсе, это ты прицепил к моей сумке, ничего не сказав.

Егору явно понравилась эта идея, потому что, как бы он ни храбрился, а чувствовал себя наверняка не слишком уютно.

– У тебя такая есть с собой? – спросил я Вангу и получил в ответ насмешливый взгляд. – Принеси, давай попробуем посмотреть, как она выглядит на магическом уровне.

Когда киллер вышел из гостиной, я повернулся к Егорушке.

– Страшно?

– Да нет, – подумав, ответил тот, – скорее, волнуюсь, как перед экзаменом. Только его, если завалю, пересдать можно, а тут уже не получится. Поэтому больше боюсь не Мари и не того, что придётся снова недалеко от Кромки оказаться, а того, что не оправдаю, не справлюсь, ошибусь где-нибудь и всех подведу.

– Это нормально, – подбодрил я его, – поэтому любой, кто связан с такими материями, предпочитает быть один. Особенно некроманты, так как сила смерти… она не к каждому благосклонна.

– Значит, мы с тобой уникальные некроманты, – засмеялся Егор, – потому что у нас есть семья, и мы сейчас защищаем не только себя, но и других. Значит, у нас нет иного выхода кроме как всё сделать правильно.

Глава 23

Ночью мне так и не удалось нормально поспать: я всё время прокручивал в голове детали плана, стараясь понять, не пропустил ли я какую-нибудь мелочь, из-за которой всё может пойти наперекосяк. Нет, сказать, что я вот прям поминутно представлял, как оно будет развиваться, конечно, было нельзя. Это было бы преступно самонадеянно и опасно, ведь Мари ничуть не глупее меня, плюс у неё, так сказать, в анамнезе вековая хитрость десятков поколений ведьм. Не стратегия, не опыт, а именно природные хитрость и коварство, против которых порой бессильны любые расчёты и любая логика. Я старался предусмотреть и это, и даже попробовал обратиться с просьбой к Госпоже, но она была чем-то очень занята и сказала, что ей не до меня. Ну конечно, как ведьм прогонять – так можно в голову лезть в любой момент, а как мне чего надо – так она занята… Ужасно хотелось встать в позу, обиженно надуть губы и проворчать что-то типа «ничего-ничего, вот придёт война, попросишь хлебушка», но я вовремя остановился. Она, конечно, мне благоволит, но наглеть сверх меры всё же не стоит. Ладно, будем рассчитывать исключительно на собственные силы. В первый раз, что ли?

Завтра, точнее, уже сегодня Егор отправится смотреть квартиру, и там, скорее всего, его будут ждать. Я не могу сказать, почему, но Мари явно торопится. Когда я это понял, то постарался даже слегка ускорить процесс, дав ей понять через Годунову, что Егорушка хочет попытаться выяснить причину моей странной болезни. Мари не может не встревожиться: во всём мире только мы с ней хотя бы приблизительно представляем возможности такой гибридной магии, какой обладает мой ученик. А вдруг у него получится? Этого она допустить не может ни при каких условиях. Значит, нужно действовать, и побыстрее, пока не стало поздно. Я в её планы категорически не вписываюсь: ей нужен Егор, один, без меня и без кого-либо ещё. Фредерик один не опасен – если за Кромку уйду я, то он последует за мной. Таковы правила, и мы оба прекрасно их знаем. Лёха мог бы помешать, так как всех его возможностей не знаю даже я, но его Мари «обезвредила». Сава… его она поостережётся трогать, потому как в таком случае на неё объявят охоту все, кому важно иметь в живых единственного пограничника, а таких много, причём среди более чем влиятельных фигур. Против них, если вдруг с Савой произойдёт что-то плохое, не выстоять даже ей со всей наворованной силой.

Итак, своеобразный «засадный полк», как говорили раньше, у меня есть. Но меня по-прежнему чрезвычайно смущает один момент: ну, допустим, вызовет Егор для Мари тех ведьм, которые ей нужны. Дальше-то что? Как она собирается взять их силу? Рассчитывать на то, что они добровольно отдадут последнее, что удалось сохранить даже за Кромкой, по крайней мере глупо, а Мари кто угодно, но не дура. Что же у неё есть такого, что она может им предложить? Сколько ни думаю, ни одной жизнеспособной версии не появляется. И это меня чрезвычайно беспокоит, так как не даёт выстроить систему до конца и получить полную картину предстоящей схватки.

– Антон, ты спишь?

Голос просочившегося в комнату Егора ворвался в мои размышления, и я даже был этому отчасти рад, так как понимал, что ничего нового в голову не приходит, а переливать из пустого в порожнее можно бесконечно долго.

– Нет, ты же видишь, – я сел на диване, на котором несколько часов назад устроился в несбывшейся надежде поспать, – а ты чего?

– Тоже не спится, – Егор прошёл в комнату и забрался в кресло, стоящее рядом с диваном, – знаешь, с одной стороны, я рад, что историю приближается к финалу, а с другой – мне страшно.

– Страшно по поводу чего?

Я понимал, что мальчишке надо выговориться, потому что даже я нервничал, при том, что в моей очень долгой жизни каких только сложных моментов не было!

– По поводу того, что я снова окажусь рядом с Кромкой, – очень тихо, почти шёпотом ответил Егор, – я ведь только когда ты меня оттуда вытащил, осознал, как там тяжело и муторно. Мне просто кажется, что второй раз она меня не отпустит, понимаешь? И я снова останусь там, в этих бесконечных туманах, которые никогда не заканчиваются, в этом абсолютном ничто. Как подумаю, мороз по коже. При этом я понимаю, что мне придётся это сделать, потому что я должен.

– Некромант никому ничего не должен, – сказал я, стараясь говорить ровно, даже безразлично.

– Ты так говоришь, хотя сам и думаешь, и поступаешь иначе, – возразил мне мальчишка, – ты мог не вытаскивать меня с Кромки, мог не помогать Инне Викторовне и Лидии Михайловне, мог просто тупо использовать Лёху, но ты другой, ты так не можешь. Почему-то ты не хочешь показывать, какой ты