Ошибочка вышла - Ника Дмитриевна Ракитина
Андрей медленно поднялся, глядя в глаза побагровевшему Никите. В отличие от Сторинова, краска у него от лица отхлынула, отчего синяки под глазами, что с недосыпу да усталости появились, стали видны ярко. И глаза те стали казаться огромными и черными, как омуты, и злыми-презлыми. А Звягинцев еще и кулаком по столу грохнул так, что рамка с портретом подпрыгнула. Никита аж заткнулся на полуслове. Но заговорил сыщик тихо, и слова его от этого казались еще весомее и страшнее.
— Я, Никита Степанович, шелкопера того не нанимал и статью хвалебную себе не заказывал. Про афронт этот и откуда он взялся, знать не знаю. Я сам полицейский в пятом колене, хоть и вышло так, что не служу больше. Но завтра же в редакцию пойду и опровержение этому пасквилю дам. А если твой полковник за эту статью тебе ижицу выписал, так он сам себе злодей. А на меня напраслину возводить нечего. Нам с тобой, Никита, Бурлакова надо искать и спасать старую женщину, которая уже неделю, почитай, провела в плену. А репортеру я сам морду набью или на дуэль вызову, если тот побасенки похабные свои не уберет и не принесет доблестной полиции извинения. Завтра с утра уже!
Никита смотрел на Андрея во все глаза и понемногу добрел. Ланскую сей же час искать смысла не имело, все версии оказались тупиковыми, а Мишаня пропал — как в воду канул.
— Завтра, — произнес веско. — С утра и с новыми силами. Мы его найдем. И старушку вызволим. И того неизвестного, чьи пальчики в квартире ее обнаружили, тоже на чистую воду выведем.
— Завтра, — кивнул Звягинцев.
— Отдыхай, Андрей Ильич.
И ушел, вежливо прикрыв за собою дверь.
Андрей выдохнул, но газету со злостью смял. Вот какая сволочь?.. Внутри все еще бурлило возмущение. Сыщик опустился в кресло, прикрыл глаза. Никита прав, надо отдохнуть. К Забаве надо. Хорошо с ней, не маетно. Да и побеседовать с умной женщиной всегда на пользу: глядишь, и по делу какие-никакие идеи появятся. Он совсем уж было собрался подняться в свою комнату — побриться, переодеться, как снова хлопнула дверь.
— Здравствуйте, дядя Андрей!
— А, Костик, — улыбнулся Звягинцев и сунул руку в карман — какая-то мелочь у него там на такой случай всегда была.
— Ну, как поиски? — спросил без особой надежды.
— Дядя, Андрей, мы в один дом пролезть не смогли. Там дядька какой-то злющий, и не выходит почти, только до кабака за углом, за харчами. Но он быстро возвращается, не успеть.
— Что за дядька? — нахмурился сыщик.
— Большой такой, бородатый. Сторож вроде.
— Сторож… — большой и бородатый — не примета, каждый первый извозчик в Ухарске так выглядит. Да и сторожа бриться ниже своего достоинства считают. — Ладно, завтра покажешь мне того дядьку. А это тебе за труды, — он сыпанул в мальчишескую ладонь горсть монет.
— Спасибо, дядя Андрей! — Костик аж подпрыгнул и тут же порскнул обратно к двери.
И ушел бы, но… Ярко-красный резной листок зацепился за заплатку на плече мальчишеской куртки. Кицунский клен.
— А ну стоять! — рявкнул Андрей.
— Что?! — пацан аж пригнулся.
Звягинцев в два шага преодолел разделявшее их расстояние, бережно снял улику с малого.
— А этот листик к тебе не возле того дома прицепился? — стараясь не пугать мальчишку, произнес как можно мягче.
— Ага! — закивал Максимов. — Там лаз во двор как раз в старом парке, рядом с деревом вот таким. Красивое!
— Та-ак! — протянул Андрей, мысленно радуясь, что не успел загнать машину в гараж. — Поедешь со мной, парень, покажешь, где именно. А за мной не заржавеет.
— На самоходке?! — восторженно выдохнул Костик.
— На ней, — улыбнулся сыщик. — Только сначала околоточного поймать надо. Знать бы, какой дорогой он домой отправился…
Внезапно в комнате потемнело, словно вечер окончательно накатил за какие-то мгновения — тучи все же добрались до Ухарска.
Глава 13
«Хоть и понимаю, что позвал меня Андрей Ильич в поездку, чтобы под приглядом была, а все равно чудится мне в этом коротком вояже что-то романтическое. Вдвоем, на природе, ветер в лицо… Глупо, так глупо. Но почему бы не помечтать, раз уж в жизни не складывается…»
Так писала в дневнике Марина накануне. А утром даже близко к мечте не сложилось ничего: Ванька разнылся, что тоже поехать хочет, а матушка возьми и поддержи его. Ох, как Марина рассердилась! Совсем ее родительница ни в что Андрея Ильича не ставит, уже и детей своих на него, чужого фактически человека, повесить хочет. Так и сказала. Опять бы по-крупному поскандалили, но Звягинцев подъехал на полчаса раньше, не успели. Да и Ваньку он взять согласился. Конечно, ему что одна малолетняя Клюева, что двое — он особой разницы между ними и не видит.
Поначалу Марина с трудом делала вид, что все хорошо, но вспомнила потом, что Звягинцев о кошке обещал рассказать, и спросила. Красивая история, волшебная. А вот про свое волшебство говорить было неловко. Показалось вдруг, что наивно это все, глупо. И совсем не ожидала девушка, что Андрей Ильич в такой восторг придет от ее планов. А уж когда он начал расписывать, как в сыске такая способность пригодилась бы, Марина задумалась.
И думала всю дорогу, лишь кое-как реагируя на разговоры в самоходке. Работать в сыске? Стоит ли врать себе, доказывая, что она хочет быть историком? Пока Андрей Ильич вел дело, искал улики и делал выводы о том, кто и зачем похитил Елизавету Львовну, сердце замирало от каждой догадки, от каждого найденного крошечного знака. Головоломка складывалась — постепенно, иногда с ошибками, но занятие это увлекало, вело за собой. Никогда прежде Марина не чувствовала себя настолько собранной, настолько… нужной? И что бы там ни говорил сыщик, девушка не считала, что наделала много глупостей.
Ну, да, не стоило следить за Бурлаковым, не умела она этого, но ведь это она опознала Баранко со товарищи, она определила особенность кирпича, из которого сложен дом, где держат Ланскую, она поняла, что не могли ценные шинджурские пиалы стоять на подоконнике квартиры, где столько цветов. Да вообще, если бы не она, никто и не узнал бы, что Елизавету Львовну похитили, а не уехала она куда-то по своим
