Кривая логика - Александра Шервинская

пешком практически по бездорожью и наконец выбрались к старому, но очень крепкому скиту. Когда-то он, наверное, был заброшен, но сейчас, по словам Егора, представлял собой более чем достойное жильё. Видимо, это была достаточно давняя тайная лёжка колдуна, так как уж больно там, по словам Егора, всё было устроено по его вкусу. Впрочем, место показалось парню вполне приличным, особенно посте столь долгого блуждания вдоль Кромки.

Какое-то время всё было хорошо: Леонид всерьёз взялся за обучение сына, проявив, насколько я понял, недюжинные педагогические способности. Егору колдовская наука давалась на удивление легко, он успел попробовать свои силы в разных направлениях, но всё же легче всего ему давались те разделы, которые так или иначе были связаны со смертью. Сказывались, видимо, годы, проведённые когда-то со мной.

В свободное от занятий время отец с сыном много разговаривали, узнавая друг друга и привыкая к тому, что они – одна семья. Егору нравился Леонид, хотя каких-то сильных чувств парень к нему не испытывал, но со временем наверняка уважение сменилось бы более тёплыми эмоциями.

Однако несколько дней назад Егор заметил, что колдун стал чаще выходить на улицу, словно прислушиваясь к чему-то. На вопрос сына он отговорился какой-то ничего не значащей ерундой и попросил того не волноваться по пустякам. А потом случилось то, что случилось…

Мари появилась поздно вечером, когда Леонид и Егор, уставшие и довольные продуктивно проведённым днём, собирались ужинать. Она возникла словно из ниоткуда прямо посреди комнаты и сразу швырнула в Топлева каким-то заковыристым заклинанием, от которого Леонид увернулся, успев крикнуть Егору, чтобы тот уходил и не вздумал медлить.

Естественно, мальчишка и не подумал выполнить приказ и бросился помогать отцу. На этом моменте я осуждающе покачал головой, а Егор насупился.

– Я знал, что она меня не тронет, потому что именно я и был ей нужен! – запальчиво проговорил он, но вовремя вспомнил о своём плачевном состоянии и сник. – Я не мог его оставить! Она пришла за мной, он не должен был…

Голос Егора прервался, и он совсем по-детски всхлипнул, смаргивая злые слёзы. Ему никто не мешал, так как свои ошибки и свои потери каждый должен оплакивать сам, тут помощники не нужны.

– Ты не выполнил приказ, – спокойно сказал я, демонстративно не замечая укоризненных взглядов, – это была твоя большая ошибка. Она всё равно убила бы Леонида, так как на данный момент сильнее. Пожалуй, сейчас даже я не рискнул бы сойтись с ней в поединке. Мари набрала очень много силы, чужой, старой, напитанной кровью и болью. Так и тянет сказать, что «сейчас такую уже не делают»… В итоге ты и его не спас, и себя чуть не угробил.

– Ты хочешь сказать, что он должен был бросить отца и спасти себя?

В взглядах, которые скрестились на мне, было столько непонимания, неверия и чисто человеческой обиды, что на мгновение мне стало… не стыдно, нет, скорее, неловко.

– Именно это я и хочу сказать.

Видимо, пришло время расставить точки над всеми возможными буквами, иначе эта недоговорённость рано или поздно закончится очень плохо. Так со мной в своё время поступил Димитриос, а теперь пришёл мой час. Это трудно, но необходимо.

– Тоха, ты не можешь на самом деле так думать, – как-то неуверенно проговорил Сава и переглянулся с Алексеем. Фредерик предусмотрительно спрятал морду в лапах, потому что понимал, что сейчас будет.

– Могу, Сава, – абсолютно спокойно, чувствуя, как внутри гаснет какая-то очень тёплая искра, к которой я уже стал привыкать, ответил я.

– Я не верю, ты не ушёл бы, – упрямо насупившись, проговорил брат, – ни за что не ушёл бы.

– Сейчас – да, – я чуть смягчил голос, – потому что я – сильный. А Егор – нет, он пока личинка, зародыш настоящего колдуна или некроманта. Он не из тех, кто может бороться, понимаете? В любом настоящем сражении он – помеха, отвлекающий момент. Пока ты слаб – ты лёгкая добыча для любого, кто знает и умеет больше. Пока ты слаб – тебе не место среди игроков высшей лиги. Пока ты слаб – ты не должен лезть туда, куда тебя не зовут. Это понятно? Если бы Леонид считал, что от Егора может быть польза, он сам не стал бы его отсылать.

В комнате повисла тяжёлая тишина, которую никто не решался нарушить.

– Вспомни, что произошло тогда, много лет назад, – я повернулся к бледному, как смерть, Егору, – тебя провели, как мальчишку, как ребёнка, заставив поверить в то, что проклятье изгонит из меня некую тёмную сущность. И ты повёлся, как дурачок, как младенец! Нет, ты выслушаешь меня!

Я повысил голос, увидев, как Егор что-то хотел возразить: сейчас он должен только слушать.

– И ты прекрасно понимаешь, почему так произошло, – я говорил и понимал, что каждое моё слово отзывается в сердце ученика острой болью, но так было нужно, – потому что ты решил, что уже что-то из себя представляешь, а это было совсем не так. И сейчас ты повторил эту же ошибку. Ты остался, потому что счёл, что от тебя может быть польза в сражении двух тяжеловесов, каждый из которых мог раздавить тебя в течение секунды. Отец просил тебя уйти, но ты решил, что лучше знаешь, как надо?!

Казалось, что Егор старается просочиться сквозь диван и спрятаться где-нибудь как можно дальше.

– Когда мы ездили на Муромское кладбище договариваться, – я повернулся к хмурому, как осенняя туча, Алексею, – ты лез вперёд? Нет, ты делал ровно то, что я тебе велел. Если бы я приказал уйти, ты ослушался бы?

– Нет, – помолчав, покачал головой Лёха, – но ведь тебе ничего не угрожало!

– Правильно, – не стал спорить я, – потому что ты прекрасно понимал, что я владею ситуацией и лучше знаю, что и как надо делать. Ты полез бы мне под руку, если бы я схлестнулся с Погостником? Молчишь? Потому что понимаешь – нет, ты не стал бы мешать.

– Но здесь же иная ситуация!

– Чем она иная? Ты можешь мне гарантировать, что если бы Леониду не нужно было часть внимания постоянно отдавать на то, чтобы присматривать за сыном, он проиграл бы? Не можешь? И я не могу!

– Но он же выдернул отца в Сумрак! – отчаянно воскликнул Сава, которому было ужасно жалко Егора – это было видно невооружённым глазом.

– Да, – я холодно посмотрел на съёжившегося парня, на вздрагивающие худые плечи и в очередной раз пожалел, что ввязался во всё это: ученики – это сплошная головная боль, как в