Имперский Детектив Крайонов. Том IV - Арон Родович
Вассальная клятва. Я знал, что это такое, — изучил ещё в первые недели после переноса, когда штудировал законодательство Империи, сидя в библиотеке интерната и стараясь не выглядеть слишком умным для своего возраста. Вассальная клятва означала защиту рода-сюзерена, доступ к его ресурсам и сети — и одновременно обязательства, которые превращали самостоятельного главу рода в подчинённого. Красивая сделка, если смотреть со стороны. Удобная клетка, если смотреть изнутри.
— Спасибо, — сказал я, и в моём голосе прозвучала благодарность ровно в том количестве, которое полагается при вежливом отказе. — Ошейник на шею вешать пока не хочу. Я и так, работая с вами, чувствую себя как собака на побегушках — бегаю, ищу, приношу в зубах. Зачем ещё и поводок?
Виктория Евгеньевна посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом — тем самым, который она использовала, когда оценивала то, что стоит за словами собеседника, скрытое намерение, спрятанное за формулировкой. Я выдержал этот взгляд, глядя прямо, держа лицо ровным, спокойным, с лёгкой иронией в углах губ, которую я научился контролировать ещё в прошлой жизни, на допросах, где от выражения лица зависело больше, чем от содержания ответа.
— Ты, я смотрю, стал дерзким, — сказала она, и в её голосе я не услышал угрозы, скорее — констатацию, с той же интонацией, с какой отмечают, что погода за окном изменилась.
— Ситуация была, — ответил я и пожал плечами. — Чуть не сдох. После такого либо становишься дерзким, либо перестаёшь быть.
Пауза. Короткая, заполненная тишиной кабинета и далёким шорохом вентиляции за стеной. Я решил использовать эту паузу, пока она не закрылась.
— Кстати, раз уж мы говорим откровенно, — сказал я, понижая голос. — Вы не знаете, кто это был? Похищение, арена — вся эта история. Мне бы хотелось понять, кто за этим стоит.
Я смотрел на неё внимательно, всем своим профайлерским аппаратом, который работал сейчас на полную мощность, считывая каждую мышцу, каждый микрожест, каждое едва заметное движение зрачков. И я увидел.
Она ответила быстро — может быть, на полсекунды быстрее, чем следовало.
— Нет, — сказала Виктория Евгеньевна. — Не знаю.
Короткое слово. Два слога. И в этих двух слогах я считал всё, что мне было нужно. Взгляд не ушёл в сторону, подбородок не дрогнул, руки остались на месте — всё выглядело безупречно, профессионально, отрепетированно. Вот только дыхание. Одна лишняя пауза между вдохом и словом «нет», та самая микрозадержка, которую тело делает, когда мозг на долю секунды решает, какую версию ответа выбрать. Человек, который действительно не знает, отвечает «нет» на автомате, без усилия, и дыхание продолжается ровно. Человек, который знает и решает соврать, в этот момент задерживает воздух — тело готовится к более длинному ответу, мозг его обрезает.
Она врала, и я видел это так же ясно, как видел папку на столе и перстень на своём пальце. Виктория Евгеньевна Карлова знала что-то о моём похищении, может быть, не всё, может быть, фрагмент, может быть, имя или направление, но знала.
И при этом я понимал, что раскалывать её сейчас — бессмысленно. Это княжна. Глава одного из тринадцати Первых домов, женщина с ресурсом, сетью и влиянием, которые превышали мои собственные в сотни раз. Я мог видеть ложь, но заставить её говорить правду на моём текущем уровне, с моим текущим статусом голого барона без армии и без сети? Это было бы примерно так же эффективно, как требовать от кабана Тимошки предъявить паспорт.
Мысленно я положил эту информацию рядом с мёртвыми свидетелями по делу складов — на ту же полку, где копились вещи, к которым я вернусь позже, когда у меня будет больше рычагов.
— Ладно, — сказал я, и голос мой звучал ровно, без обиды и без нажима. — Если что-то всплывёт — буду благодарен.
— Разумеется, — ответила она, и я отметил, что её плечи на миллиметр расслабились, отпуская напряжение, которое она сама, возможно, даже не замечала. Тема закрылась, и мы оба знали, что она закрылась временно, как дверь, которую не заперли на замок.
Виктория Евгеньевна выпрямилась в кресле, взяла со стола бежевую папку по делу складов и подвинула её ко мне через стол.
— Здесь то, что мои люди получили от тех ребят до того, как… — она сделала короткую паузу, подбирая формулировку, которая ни к чему не обязывала. — До того, как разговоры прекратились. Информации мало, но что есть — твоё. И там же наличные. Как ты любишь.
Я взял папку, ощутив пальцами её вес — бумаги и что-то плотнее, тяжелее, завёрнутое в конверт на дне. Полтора миллиона наличными. Княжна Карлова платила так, как привыкла платить — без переводов, без следов в банковской системе, конвертом в папке, из рук в руки. В моём прошлом мире так рассчитывались люди, которые предпочитали, чтобы определённые суммы не фигурировали ни в каких отчётах, и я оценил знакомую логику.
— Материалы по точкам тебе передаст Элисио на выходе, — добавила она. — Адреса, графики, контакты управляющих. Начни с серпуховской точки, там было больше всего инцидентов.
— За эту работу, — продолжила Виктория Евгеньевна, откидываясь в кресле, — заплачу так же, как за прошлую. Для моего рода эти точки имеют стратегическое значение, и мне нужно понять, кто ставит мне палки в колёса. Ты должен найти источник — имя, род, группу, что угодно, за что можно зацепиться.
Я кивнул, но внутри уже разворачивалась знакомая работа, та часть сознания, которая не верила словам и проверяла всё через логику, через несоответствия, через ощущение, что собеседник говорит правду, но не всю правду.
Бутики. Семь магазинов в трёх городах. Порча продукции и переломы продавцов. Серьёзная проблема для любого бизнеса, раздражающая и дорогая, но для княжны уровня Карловой — решаемая обычными средствами. Усилить охрану, поставить магические щиты на товар, нанять своих магов для контрнаблюдения, у неё хватало ресурсов на все три варианта и ещё на десяток сверху.
Тогда почему она платит мне столько же, сколько за дело со складами, где речь шла о миллионных хищениях и родовой войне?
Я помнил по прошлому опыту
