Сделка с навью - Елена Гринева

– Мы скоро вернемся.

Лука теперь везде найдет ведьму, почувствует ее запах, благодаря контракту, если Марьяна вздумает от него прятаться, пусть пеняет на себя.

Марьяна и не думала никуда уходить, она положила на траву куртку и села, прислонившись к стволу осины. Здесь было неуютно, даже воздух казался тяжелым, но отец Афанасий сказал, что днем нечисть не донимает людей, даже если граница с навью в лесу тонкая.

Тем лучше. Марья прикрыла глаза, постаралась успокоиться, вытянула зудящие от усталости ноги.

И лес изменила. Он стал темным, колдовским, день сменился сумерками, вдали заухала сова, запахло ночной свежестью и кровью.

Из полутьмы показался волчий силуэт, на миг Марье стало страшно. А вдруг зверь прямо сейчас растерзает ее, ведь лесные хищники не брезгуют людьми.

Сердце дрогнуло, и в голове запульсировала мысль: «Это Лука. ЭТО ЛУКА».

Туман прояснился, и перед ней оказался огромный черный пес размером с волка. Он тяжело дышал, шерсть на боках смялась.

Демон был ранен. Демон подошел к ней и положил мохнатую голову на колени Марьяны.

– Мне нужна твоя кровь.

– Бери, – Марья вытянула руку, закатала рукав, мысленно читая молитвы. А вдруг демон не сможет остановиться? Выпьет всю ее кровь, как у тех животных, которыми он лакомится?

Но Лука сказал:

– Не бойся, – и руку пронзила боль. Словно кожу почти незаметно прокололи две острые иглы.

Лука сменил облик и теперь выглядел как человек, на коже Марьяны пульсировали вены, становясь похожими на странную красно-синюю карту.

Зрение обострилось, она видела, как по ним течет кровь, и это было красиво.

Она чувствовала, что Навь совсем рядом, холодное дыхание призраков и теплое Луки. Она замечала птиц высоко в небе и бледный лик луны в туманной дымке, ей казалось, стоит произнести любое заклинание, и чары тут же воплотятся.

Боль стала сильнее, но это было не важно, потому что Марья теперь понимала, как чувствует себя великие колдуньи, способные движением руки изменить законы мира.

«Это все, потому из-за контракта, потому что он пьет мою кровь, да?»

«Да», – говорил голос разума.

«Смотри-смотри, сколько в тебе сил, – шептало честолюбие, – ты способна подчинить ветер, обернуться в зверя».

И она дернула рукой:

– Хватит! Прекрати.

Боль исчезла. Лука отстранился, вытер рот, взглянул на Марьяну. В темноте его глаза светились желтым. Прямо как у зверя. Сейчас он казался красивым, а может это чары?

Ее притягивает магия, которой так щедро наделяет связь с демоном.

В свете луны демон выглядел эфемерным, нереальным, созданием из темноты,

по воле судьбы принявшим облик человека.

Пршлось отвернуться. Лука был опасным, тем, кто сможет подарить силу и боль и отнять у нее что-то важное. Покой.

Вдали хрустнула ветка, и Марья открыла глаза. Она все также сидела, прислонившись к дереву, на руке не было следов укуса, а значит – это дурацкий сон.

По дереву прополз большой уродливый жук, кусты рядом всколыхнулись, вдали послышались голоса Афанасия и Луки.

«Сон в руку», – говорила мама, когда Динке в детстве снились кошмары.

– Сон в руку, – повторила Марья и пошла на встречу монаху и демону.

Пока она спала, лес успел покрыться прозрачной туманной дымкой, и от этого стало не по себе.

Демьян слепо брел среди тумана. Он плохо разбирал дорогу и, похоже, заблудился снова,

тыкнулся носом в ствол большого дерева, зевнул и уныло повесил голову.

Он ненавидел лесную ведьму, собственное странное беззащитное тело, казавшееся насмешкой природы.

Демьян боялся, но все равно продолжа идти вперед на своих ногах, если это можно было назвать ногами, постоянно оглядывался.

Медальон на постылом ошейнике с буквой «Д» позвякивал и ударялся о грудь, напоминал о ведьме, от которой Демьяну удалось сбежать.

Неужели его никто не преследует? Хоть здесь удача.

Вдали запела птица, по телу прошла дрожь, он искал выход, он хотел найти людей, других чародеев, тех, кто сможет помочь снять чары.

А это чары, не иначе, не мог Демьян родиться таким, это тело казалось чужим и непривычным до сих пор.

Когда-нибудь лес кончится, ведь не сошелся мир клином на дурацких соснах да осинах, где властвует Бажена,

Демьян вздохнул, продолжая успокаивать себя мыслями о других магах в большом и зловещем мире.

Это придавало сил, даже колючие кусты чертополоха не казались ему мерзкими и отвратными, всего лишь заросли за которыми виднеется поляна.

Главное, не наткнуться на лесного хищника, готового им полакомиться, а ночью заснуть где-нибудь в тихом неприметном месте. Потому что ночью здесь страшнее, чем днем.

Ночь – время навей и призраков, и если звери могут съесть его тело, то сущности из сумеречного мира будут охотиться за душой.

Демьян даже научился чертить круг, спасающий от нечисти. Помогало плохо, но он до сих пор жив, и ведьма его не поймала. Проклятая ведьма!

Кусты щекотали щеки, за ними росло большое дерево, а под деревом спала девушка.

Демьян остановился как вкопанный и моргнул. Вдруг морок?

В тумане ее лицо казалось почти белым. Каштановые пряди падали на лоб. Девушка спала безмятежно, как ребенок, и Демьян обрадовался, ведь она не походила на мору или призрака.

Абсолютно живая девушка, бесстрашно спящая в среди деревьев.

Красивая. Демьян вздохнул, на миг залюбовался. Раньше в лесу ему доводилось видеть только Бажену и никого больше. Демьян не помнил, когда в последний раз встречал других людей.

Он вообще ничего не помнил кроме леса и лютой ведьмы, поэтому незнакомка казалась ему сотканной из света, доброй феей, пришедшей из волшебной страны.

Захотелось подойти к ней заговорить, но мешал страх.

А вдруг испугается? Ведь Демьян несуразный, некрасивый, такого можно испугаться, а потом насмехаться над шерстью и вытянутой мордой.

Он тихо подошел к ней ближе, почти крадучись. Дотронулся мордой до руки, но незнакомка не проснулась, а вот его смелость иссякла.

Как бы глупо это ни было, Демьян стеснялся самого себя, и поэтому, уныло вздыхая побрел к ручью, взглянул на собственное отражение, от злости ударил по водной глади копытом.

Уже долгое время ему в голову лезли непонятные образы, но вот вспомнить то, что было до ведьмы оказалось слишком сложно. Его вытянутая голова начинала болеть, а в памяти звучал лишь противный женский смех.

Вот он открывает глаза, понимает, что сидит на привязи в узкой светлой комнате, а рядом стоит женщина с лицом похожим на восковую маску с недобрыми чёрными глазами.

– Очнулся, вот и славно, – и голос у неё неприятный, похожий на скрип двери, – будешь веселить меня, давно хотела завести домашнюю зверушку, – она рассмеялась, и что-то