Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс
Она сунула черный жемчуг в сумку и вышла из комнаты, не утруждая себя соблюдением тишины, которую и так нарушали обитатели этого жилища.
Дверь на балкон она, впрочем, закрыла с особым тщанием.
«Чтоб старички не простудились».
Она с некоторой спешкой прыгала по крышам знати: солнце робко показывалось из-за горизонта, и первые лучи вскоре могли стать угрозой.
«Не дай себя увидеть, – твердила себе Пам. – Увидят – пиши пропало».
Она уселась на крыше самого величественного особняка в Тантервилле и обдумала варианты.
«Туда», – быстро решила она, кивнув на изящную башню голубого оттенка в центре.
«Герцогиня Сильбенния Мирден овдовела пару дней назад, – вспомнила она. – Недолго горевала лучшая клиентка Джимбо».
Она усмехнулась.
«Может, ее порок нас когда-нибудь озолотит».
Усадьба почтенной сеньоры Мирден кипела жизнью, там было так шумно, что Пам издали различала разные голоса и инструменты.
Она тихонько прыгала с черепицы на черепицу, с трубы на трубу, не упуская случая погладить встречных котов.
«Начало в восемь, – повторяла она, утопая пальцами в мягкой шерсти своих кошачьих коллег, – так что глупые нежности с ночными (ну, рассветными) дружочками тебя не задержат». Одни лизали ей костяшки пальцев в знак благодарности, другие мурлыкали в ответ на ласку девушки, а большинство просто продолжало свой вольный путь, насытившись вниманием.
Добравшись до усадьбы, она почувствовала странную изжогу, поднявшуюся по гортани и обжигающую нёбный язычок, язык и десны. Тихонько сплюнула – полегчало. Видимо, что-то в ее последнем кулинарном эксперименте пошло не так.
«Надо лучше изучить специи и выяснить, какая хренова комбинация это вызывает», – подумала она, потирая живот.
«Ладно, хватит; за дело, Пам, – приказала себе она, мотая головой и почесывая рога, чтобы сбросить стресс. – Хватит отвлекаться на всякую фигню, дура. Заступаешь в восемь. А солнце вот-вот взойдет. Шевелись. Шевелись и сосредоточься».
Она подняла голову и осмотрела особняк вдовы.
Все подходы охранялись: двери, окна, сады, открытые приемные, цветочные лабиринты… Даже в потайных ходах, известных юной фавне, стояли грузные существа в металлических доспехах.
Обойти столько постов было почти невозможно, по крайней мере, без особых бомбочек Джимбо, которые Пам носила с собой. Кроме того, разглядев в окна суть празднества, она поняла, как действовать.
«Надо как-нибудь подобраться прямо лицом к лицу. Без этого не сработает».
С помощью веревок и других инструментов, которые Пам всегда носила с собой (на всякий случай), она соорудила целую паутину, на которой развесила вещи под юбкой.
Устроив все поудобнее, мысленно поаплодировала себе.
«Проще, чем яичница с луком».
Она ослабила шнуровку лифа, сунула руку внутрь и приподняла грудь. Добившись нужного эффекта, туго затянула узел, чтобы все осталось на месте.
«Вот так, вот так, – сказала она себе, разглядывая себя и смеясь, – как два яблочка прижались друг к другу. – Она сжала их руками. – Наливные, просто лопаются».
Она сорвала горсть красных ягод с куста и разжевала их, выжав густой яркий сок. Размазала его тыльной стороной руки по губам, чтобы они порозовели и напухли, будто она часами целовалась с возлюбленным.
«Готово».
Взъерошила волосы и зигзагом пошла к главному крыльцу, спотыкаясь минимум раз на четыре шага.
– Эй! – Ее быстро заметили. – Эй, ты! Куда это ты?
Пам медленно подняла голову и неуклюже огляделась по сторонам, полуприкрыв глаза, будто не зная точно, что стражник подходит сзади. Когда он схватил ее за руку, она повалилась на него.
– Девчонка, – прохрипел он могильным голосом. – Ты кто?
Это был орк с острыми клыками, густыми бровями и тяжелым духом изо рта. Его ржавые доспехи, два топора за спиной и меч на поясе не внушали опасений – он не счел забредшую лань, да к тому же явно нетрезвую, угрозой.
– Я Нина, – улыбнулась Пам. – А ты?
– Пароль, – приказал орк.
– Ой… – вздохнула она, скосив голову. – Чего?
– Сегодняшний пароль.
– А, ну да… Пароль. Э-э… Не помню, кажись, – засмеялась она, прикрыв свободной рукой рот. Она разглядывала своего пленителя. – Какой ты здоровый… Как звать-то?
Орк кивнул.
– Ладно, – буркнул он. – Как знаешь.
Он поднял ее с легкостью, с какой дитя швыряет тряпичную куклу, и взвалил на плечо, как тюк сена. Жалобы Пам остались проигнорированы, и безымянный орк согласился опустить ее на землю, лишь когда девушка заверила, что в кармане у нее личное приглашение герцогини.
– Даю пять секунд. На шестую – получишь.
– Да вот же… – взвизгнула Пам, копаясь в вещах. – Я столько всего выпила, радуйся, что имя свое помню. Вот.
Орк резко наклонился, чтобы вырвать «приглашение», и этого хватило. Когда его огромный нос поравнялся с ее плечом, она швырнула сонную бомбочку. Та вспыхнула на коже стражника фейерверком.
«Одна уложит зверя, – уверял Джимбо. – Две – убьют. Осторожней, всегда носи их в прочной упаковке, проложенной перьями, чтоб не рванули по пути».
Пам отпрыгнула в сторону.
Орк рухнул на землю, как мешок с песком.
Ее импровизированный наряд оказался как нельзя кстати. Все в особняке щеголяли в легких одеждах, по крайней мере те немногие, кто был одет.
Пам никогда не видела столько голых существ разом в одном месте. Это была пестрая вакханалия тел, темного вина, крепких напитков и сотен сомнительных веществ.
Она вошла в зал, и ее появление никого не удивило; ее походка, наряд и яркие губы делали ее своей. С ловкостью уличной кошки она лавировала между сплетенными телами, ломящимися от фруктов столами, серебряными кубками и мраморными статуями. Добралась до лестницы и двинулась вверх: легкие для сбыта драгоценности и золото обычно хранились в личных покоях хозяев.
На предпоследней ступени чья-то рука коснулась ее талии и втянула в объятия юноши с загорелой кожей и белыми волосами. Его острые уши украшали серьги, на шее и руках сверкали массивные ожерелья, браслеты и кольца.
Пам прикидывала, куда сбыть все это и сколько выручить, но расчеты рухнули, когда парень без спроса поцеловал ее. Сначала она оцепенела, но через мгновение отдалась порыву и ответила незнакомцу, от которого пахло гвоздикой и корицей.
Мельком она увидела его глаза. Горящие, ярко-желтые, как у волка, но тяжелые веки и краснота у слезных каналов выдавали полную невменяемость. Она почувствовала и его печаль.
«Он пуст», – поняла она.
И все же какая-то глубинная часть жаждала продолжить изучать прелести этого загадочного юнца с тонкими клыками и внешностью принца.
Пам заставила себя отступить на шаг. Взгляд этого парня, мутный и отравленный, развеял вспыхнувшее было влечение как дым.
Ее охватил странный дискомфорт, поползший по позвонкам и леденящий кости.
«Нет, это скверно».
Без лишних слов Пам оставила своего мимолетного
