Сделка с навью - Елена Гринева
На мгновение повисла тишина, Марьяна тяжело вздохнула и принялась рисовать тонкой веткой по земле.
– А я люблю миндальный латте, сейчас бы не отказалась от него или хотя бы от кружки какао.
Медальон холодил шею, а луна освещала дурацкий рисунок на земле – ведьмин домик из детских сказок, избушка на курьих ножках.
Марьяна не знала, что делать, куда бежать и как скоро им удастся найти Бажену.
Ей хотелось есть и спать, протеиновые батончики, положенные в рюкзак мамой скоро закончатся, и что тогда?
В голову пришла внезапная мысль:
«Магия! Контракт с нечистым усиливает магию чародея, поэтому за демонами так любят охотитЬся, значит совсем скоро ее колдовские силы начнут расти».
Марьяна не любила колдовство и хотела жить как обычный человек, но если стать сильной чародейкой – единственный способ спастись, у нее нет выбора.
За спиной хрустнула ветка, что-то щелкнуло, она резко развернулась, рядом раздался знакомый голос:
– Руки за голову, демон.
Марьяна уставилась на Луку и на того, кто держал у его головы пистолет, и тихо спросила:
– Отец Афонасий?
Священник начал взволнованно ее рассматривать:
– Ты цела? Демон держит тебя насильно? Сейчас мы его быстро в Навь отправим!
Марьяна качнула головой, услышала сбивчивый голос Луки:
– Святой отец, мы связаны с ней контрактом, вы не сможете отправить меня в навь и не навредить ведьме.
– Заткнись, – процедил Афонасий, звякнули наручники, и вот Лука уже оказался связанным, он злобно смотрел вбок и бормотал:
– Не твори глупости, монах!
Марьяна не знала, что делать. С одной стороны, если плененного демона отправить обратно в Навь, то скатертью дорога, с другой, а не последует ли она вслед за ним?
Насколько прочна их связь?
– Отец Афанасий, – она подняла кисти рук вверх в примирительном жесте, – я здесь по доброй воле.
Священник хмуро на нее взглянул, но пистолет не убрал. Пришлось показать ладонь, где после контракта возник странный знак похожий на полумесяц.
Марьяне казалось, что в темноте он святился зловещим золотым сиянием, от этого на сердце становилось еще тревожней
– Мы связаны колдовским…
– Ничего-ничего, – Афанасий не дал ей договорить, вместо этого достал из дорожного рюкзака белые веревки и принялся связывать ими Луку, продолжая бормотать, – нечистого лучше полностью обездвижить, наручников из освящённого серебра будет недостаточно, понадобится еще веревки с волосом невинной девы.
Лука сидел, понуро склонив голову, не пытаясь вырваться, будто знал, что спорить с Афанасием бесполезно.
Туго натянутые путы впивались в его руки и оплетали плечи.
На миг Марьяна почувствовала жгучую боль, словно ее тоже обездвижили, связали и даже поднять руку теперь стало невозможно.
Лука поймал ее взгляд, будто говоря: «Видишь, это последствия контракта, а теперь представь, что с тобой станет, если меня отправят в Навь».
– Отец Афанасий! Не стоит его так сильно связывать.
Упертый священник посмотрел на нее так, как смотрят на неразумных детей:
– Все будет хорошо, Марьяночка. Я не первый год живу и скоро найду способ разорвать вашу сделку, ты главное не беспокойся.
Лука засмеялся, от этого обреченного смеха по коже пробежали мурашки.
– Да? Ты так в себе уверен, святоша? Или кроме носа своего ничего не видишь?
Слова демона монах проигнорировал.
Он закончил с веревками, осмотрел результат своей работы, кивнул, затем как ни в чем ни бывало раскрыл рюкзак и достал оттуда казанок.
Афанасий задумчиво постучал по железному боку посудины, звук эхом отдался в ночной тишине, затем аккуратно насыпал в казанок крупу и поставил на огонь.
Марьяна смотрела на все это как зачарованная.
Вот Афанасий заливает крупу водой, пробует, морщит нос, сыпет соль, приговаривает:
– Каша очень полезна перед сном, сейчас я тебя накормлю, Марьяночка.
Лука смотрит на нее с тоской, связанный, плененный.
Собственные руки гнутся плохо, их до сих пор словно сковывают невидимые путы.
«Но ведь это не меня связали?» – обреченно подумала Марьяна и увидела, как в глазах Луки отражается лунный свет. Сейчас он действительно походил на демона, того демона из детских сказок, о котором читала ей мама: с желтыми глазами, бледной кожей, демона, что является ночью и уводит непослушных детей с собой в лунное царство.
Отец Афонасий был сдержан и спокоен, будто готовился к службе, а не сидел у костра в компании нечистого и ведьмы.
Марьяне хотелось довериться монаху, представить, что завтра она станет свободной от контракта и спокойно вернется домой.
Но холодный и циничный взгляд Луки говорил об обратном.
– Ешь, Марьяночка, – Афанасий протянул ей пластиковую тарелку с кашей, от которой соблазнительно вкусно пахло.
Раньше она не любила манку, ненавидела мерзкую склизкую жижу всей душой, но это было раньше, дома, где на кухне стояли полный еды холодильник, удобный мягкий диван и телевизор, а не в темном мрачном лесу, пропитанном ночным холодом.
– Вкусно, – Марьяна выдавила улыбку, – отец Афанасий, а вы как в лесу оказались?
Тот на миг замер с ложкой в руках, отвел взгляд:
– Люди говорили, что в здесь нечисть водится, вот и решил с ней разобраться.
–Да ну? – Голос Луки заставил их обоих вздрогнуть, – ты пошел один к лютой ведьме в лес именно сегодня, именно ночью, когда навь беснуется, и надеешься убить русалок и моров своими осиновым колышком? Ты или глупец или…
– Заткнись, нечистый, – процедил Афанасий, – а что если и так?
– А, может, ты тоже хочешь заполучить демона? – Продолжил Лука, и сердце Марьяны забилось невпопад. – У тебя есть магический дар, ты бы мог примкнуть к одному из дворов, тем более сейчас такая возможность. Демон прямо перед тобой, вот только ведьма мешает заключить контракт.
Афанасий развернулся к Луке и ударил его по щеке. Лицо Марьяны закололо, она поставила на траву тарелку с кашей. Есть больше не хотелось, хотелось снова оказаться дома, подальше от демона и монаха, которые ругались слишком громко для леса.
Она не понимала, почему их нашел Афанасий, но не искали маги красного двора.
Неужели побоялись заходить в лес? Среди колдовских семей был негласный запрет на прогулки по лютому лесу, да и глава постоянно хмурилась, когда разговор заходил о Бажене.
Не спроста это.
– Заткнись, нечистый! – Громко продекламировал Афанасий и обиженно отвернулся.
Марьяна с грустью на него взглянула, нащупала в рюкзаке складной нож.
Верить монаху или нет?
А вдруг он тоже охотится на Луку и ночью попробует ее убить?
Как назло нестерпимо захотелось спать, глаза слипались, но тревога внутри не давала их сомкнуть.
Марьяна покосилась на палатку, Афанасий достал из рюкзака библию и колдовскую книгу, ободряюще ей улыбнулся:
– Сейчас-сейчас, девочка,
