Ошибочка вышла - Ника Дмитриевна Ракитина

Альбина протянула руку с неприлично длинными алыми ногтями и, оцарапав, потрепала бывшего мужа по щеке. Он раздраженно отстранился.

— Все такой же… Зануда.

— Тебе не стоит с такими ногтями и в таком платье по улицам здесь рассекать. Ухарск провинциален. Порвут.

— Что?! — крылья точеного носа раздулись в возмущении. — Да мне дела нет до твоего вонючего городка!

— Тогда зачем приехала?

— К тебе. Кстати, таксист ваш содрал с меня неоправданно дорого, — она перевернула открытое портмоне из лаковой алой кожи, вытрясая на стол горстку мелочи.

— Дать тебе денег?

— Что? Нет, — усмехнулась Альбина. — У тебя их никогда нет, кстати.

— Теперь есть. Я веду крайне серьезное расследование.

Андрей не понимал, зачем соврал насчет денег. Всегда рядом с Альбиной он творил несуразные глупости. Но расследование и впрямь было важным. А деньги? На жизнь хватало, даже на подарки Герострату.

— Ах, брось! — она поморщилась, поискала что-то в сумочке. — Закурить есть?

Он отрицательно качнул головой.

— Милый Андрюша, — она опять потянулась ладонью к его подбородку. Звягинцев вдруг подумал, что рад, что побрился. — Все расследования и дела у тебя всегда ужасно важные! И на все ты находишь время. Кроме меня.

Альбина небрежно слезла со стола и устроилась в кресле для посетителей, целомудренно попытавшись спрятать разрез на юбке. Не получилось.

— У моего отца есть заманчивое предложение к тебе.

— Нет! — открестился Андрей мгновенно и резко.

— Но ведь ты даже не выслушал! Ладно, зануда…

Интонации стали воркующими. Голос понизился и словно обволакивал. Обаяние включила, подумал сыщик, стараясь скинуть наваждение.

А бывшая жена придвинулась опасно близко, взгромоздилась Звягинцеву на колени, и ложбинка меж ее грудями оказалась у его глаз. От Альбины резко пахло духами.

Андрей хотел отстранить ее, но вместо этого невольно обнял, погружаясь в воспоминания. Ведь они скандалили, ссорились не всегда. Ведь было и чудесное: тепло, нежность, шелк ее кожи и аромат, пробивающийся сквозь духи, как сквозь снег пробивается весна…

Он подхватил бывшую жену на руки и понес в задние комнаты. Нет, не на просторную двуспальную кровать, что была застелена кружевным покрывалом, завалена горой мягчайших подушек и так и стояла нетронутая после матушкиных похорон. Альбина и сам этот дом никогда не любила, жаловалась, что ей здесь неуютно, словно в спину кто-то все время смотрит недобро, а уж от матушкиной комнаты и вовсе плохо ей становилось — то голова болеть начинала, то насморк открывался, да еще и споткнуться на ровном месте так и норовила.

Так что отнес ее Андрей на узкое свое ложе со сбитым пледом и тощей подушкой, из которой сыпались перья. Как-то совсем незаметно, вкрадчиво Альбина взялась расстегивать на нем рубашку, и Звягинцев сдался постыдной слабости, срывая одежду уже с женщины. А ведь знал, ведь знал же, что после будет хуже! Что бывшая опять примется уговаривать его принять предложение папеньки, вернуться. Речь зайдет о деньгах, и они опять разругаются вдрызг. Но запах духов и ее кожи пьянили, и Андрей припадал к горькой страсти, как к отраве при недостатке живой воды.

Альбина бесстыдно обхватила его спину ногами, и он принялся стаскивать с себя брюки. Но…

Ледяные лапы прижало к разгоряченным плечам всем весом огромного кота. Страстный стон Альбины слился с утробным негодующим рычанием Герострата, а после перешел в истеричный визг.

— Кошка! Кошка!

Андрей резко протрезвел, мельком подумал о коте с благодарностью и кинулся за сумочкой Альбины, где всегда лежало лекарство от аллергии. Бывшая неслась за ним.

Герострат, удовлетворенный результатом, растянулся во всю длину на Андреевой кровати и принялся вылизывать лапу.

Отдышавшись, умывшись и придя в себя, истерику Альбина не прекратила. Напротив, теперь это представление давалось по всем правилам актерского мастерства. Ко всем привычным уже обвинениям добавился новый смертный грех: Андрей посмел завести кота! Тем самым он осквернил их самые светлые чувства. Она уезжает. Навсегда. А он может не утруждаться и на вокзал ее не везти. Ибо провонял кошатиной.

Звягинцев даже не попытался объяснить, что кот не его, что квартирует он здесь временно, что ценен и сам по себе в силу своей породы, и как вещдок по делу.

К чему? Все равно не поверит. Да и не даст хоть слово вставить. И вообще, с какой стати он должен оправдываться?

Хлопнула входная дверь, и Андрей вздохнул с облегчением. В этот раз пронесло. Да и сколько можно терять от этой стервы голову, поддаваться на чары, цену которым он прекрасно знает? Хватит! И монахом жить тоже хватит — этим он только воду на Альбинину мельницу льет.

«Вы мне нравитесь, Андрей Ильич. Вы не эгоист, женщину в постели не обидите. Но и чувства вам не нужны. А мне уж тем более. Так что высоких отношений не предлагаю, но буду рада, если вы согласитесь время от времени скрашивать мое одиночество».

Необычная женщина, яркая. И притягательная. Почему же он не согласился сразу? А Забава, в ответ на его растерянное мычание (именно так он сейчас воспринимал свой светски-обтекаемый ответ), лишь засмеялась, залихватским щелчком сбила набок свою невероятную шляпку, подмигнула и сказала, что не торопит с решением.

Что ж, где вас найти, Забава Генриховна, все знают. Без вас Исторического общества и не было бы. Так отчего бы туда не заглянуть?

Тихо приоткрылась дверь, в контору просочился Герострат. Андрей улыбнулся.

— Спасибо, брат! — сказал с чувством. — Ты меня сегодня буквально спас.

— Мыр-руа, — ответил кот.

Звягинцев перевел это, как «всегда пожалуйста».

А едва стемнело, сыщик вышел к дому Ланской. Дул ветер, сдирая с деревьев листья. Накрапывал дождь. Андрей поднял воротник куртки, втягивая шею, спрятал руки в карманы и сардонически усмехнулся: сейчас он сам выглядел как классический такой, описанный в романах преступник. До цельного образа не хватало только стянутой на бровь кепки блином и измятой сигаретки в углу рта.

Но и так, похоже, впечатление он производил пренеприятное: некий худой гражданин с большим зонтом, выходящий из двора, шарахнулся от Андрея и мелко семеня перебежал улицу прямо перед носом у самоходки, мелькнув под моросью в свете фар. Самоходка засигналила.

«Так он мне всех преступников разгонит», — усмехнулся Андрей, на всякий случай прохаживаясь под окнами Ланской по улице. В квартире было темно и тихо.

Дельных мыслей по поводу расследования никак не возникало, поэтому в голову лезли бредовые. Вдруг как старушка потеряла память на какой-либо остановке или стукнулась головой — потому и не возвращается, а