Город сгоревшей магии - Сана Эванс
Я вздрогнула, когда кто-то коснулся моего плеча.
– Ты в порядке? – Карла стояла рядом, озадаченно рассматривая мое лицо.
Я и не заметила, как прозвенел звонок.
– Да… – собралась я с мыслями.
– Выглядишь не очень.
Карла взглянула на мой тест.
– Восемь баллов… понятно… – Она улыбнулась, пряча свои девять, которые я уже успела заметить. – Ничего страшного. Еще догонишь…
– Восемь? – спросила подошедшая Хуана. – Жаль, что ты не поехала позавчера на экскурсию. Я думала, ты хотела высший балл.
Мои глаза чуть не вылезли из орбит от изумления.
– Я не поехала?
– Да, я спросила Мануэля, не включил ли он тебя в группу, а он сказал, что включил, но ты не пришла. Но не переживай, – продолжила она, не обращая внимания на мой удивленный вид. – Сейчас, подожди, чуть не забыла.
Хуана покопалась в рюкзаке и протянула мне папку.
– Вот. Мануэль просил передать.
– Что это? – взяла я черную папку.
– Это его проект о Руинах смерти. Он сказал, что, если ты так сильно хочешь изучить историю Кастильмо, прочитай его.
Вот и пришло время показать, с какой стороны жует игуана, Мануэль Паласио.
Я усмехнулась и спросила:
– Хуана, у тебя есть клей?
После второго урока я поспешила в коридор, чтобы не пропустить веселое зрелище. Я остановилась у шкафчиков, возле которых собралась толпа учеников, и, привалившись к стене, скрестила на груди руки. Объект моего внимания не задержался, появившись в сопровождении высокого темноволосого парня. Когда они дошли до шкафчиков, все начали поглядывать на Мануэля и перешептываться. Они расступались перед ним, пропуская вперед. Мануэля озадачило их странное поведение, но он замер, поняв реакцию учеников.
Паласио сжал челюсти и чуть не смял тетради, что держал в руке. Его взгляд впился в шкафчик, который был обклеен его проектом по Руинам смерти.
Мануэль попытался сорвать листы, но у него ничего не получилось. Я усмехнулась: мои старания не прошли даром. Он дернул сильнее, и листки порвались, оставляя следы бумаги на шкафчике. Дверь открылась, и оттуда посыпался раскромсанный мною на куски проект. Как удачно вышло, что Мануэль не удосужился закрыть шкафчик на ключ.
Я шагнула к толпе, обозначая свое присутствие. Две девушки, которые показали мне, где находится шкафчик Мануэля, тут же скрылись, поняв, на что подписались.
Наклонившись, я взяла пару листков и с напускным интересом рассмотрев их, взглянула Мануэлю в глаза.
– Знаешь, что ты можешь делать со своим проектом, Мануэль? Поздней ночью, когда станет холодно, разожги из этих бесполезных листов костер. А ты у нас, как показывает практика, любишь в свободное время баловаться огнем. И медленно наблюдая, как языки пламени подхватывают твое бессмысленное творение, поразмысли о жизни, которая заставляет тебя вести себя как подонок.
Друг Мануэля издал смешок, прикрывая рот кулаком.
Мануэль лишь склонил голову.
– У тебя ко мне какие-то претензии, новенькая?
– У меня к тебе тот же вопрос.
– Да, само твое существование – одна большая проблема для меня.
Мануэль сорвал последний листок, сверля меня взглядом.
Я скрестила руки на груди и улыбнулась ему. Он сжал кулаки, явно сдерживаясь, чтобы не задушить меня.
– Месть – это блюдо, которое подают горячим.
– Холодным, дурочка, – процедил сквозь зубы Мануэль.
– Согласись, мой вариант лучше.
– Слушай сюда! – Мануэль сузил глаза и направил на меня палец. – Мне абсолютно плевать, что ты могла вести себя в своей столице как избалованная сумасшедшая, но здесь за порчу имущества полагается наказание. И я могу устроить его тебе по одному щелчку пальцев…
– А какое наказание в вашей дыре за буллинг новеньких учеников, не знаешь?
– Похоже, ты не испытывала на себе настоящий буллинг. Не давай мне повода познакомить тебя с ним…
– Мануэль, – раздался позади серьезный голос.
Андрес подошел к нам и уставился на брата.
– Остынь.
Мануэль вытащил рюкзак из своего шкафчика и перешагнул через мусор. Бросая на ходу, что остыть нужно явно не ему, он ушел прочь. Я должна была чувствовать превосходство, но почему-то ощущала раздражение.
Андрес заметил смену моего настроения.
– И что он сделал, что ты его вот так? – спросил он, осматривая шкафчик брата, изуродованный остатками клея и бумаги.
За все наше с ним знакомство я никогда еще не видела Андреса таким серьезным. Я кратко рассказала о том, как поступил со мной Мануэль, и об оценке, которую получила.
– Мануэль не тот, кто усваивает подобные уроки. И уж тем более не тот, кого можно запугать. Такие выходки лишь сильнее раскаляют его. На твоем месте я бы просто подошел к нему с проектом и поблагодарил его, заявив, что не смог вчера поехать на экскурсию, а мне было неловко об этом говорить. Поверь мне, это разозлило бы его куда больше.
Мои губы расплылись в широкой улыбке. Конечно. Люди, которые хотят тебе напакостить, ждут в ответ агрессии, эмоциональной реакции. А когда выстроенный в их голове план неожиданно рушится, это выбивает их из колеи.
– Философия из разряда отвечать добром на зло? – приподняла я бровь.
– Называй это так. Я предпочитаю говорить «хитрая манипуляция».
Его слова заставили меня рассмеяться.
– Умно.
– Слушай, – сказал Андрес, – сегодня вечером мы собираемся в лес на костер. Хочешь с нами?
Я с подозрением всмотрелась в него.
– Не думаешь же ты, что я кину тебя так же, как и мой бестолковый братец, Кудряшка? – улыбнулся он. – Не переживай, мы будем сидеть у костра и рассказывать друг другу страшилки-легенды. Или боишься? – вздернул он бровь.
Это был отличный шанс узнать про Кастильмо и его легенды. Я могла задать волнующие меня вопросы, не вызывая подозрений. Нельзя упускать такую возможность.
Я улыбнулась Андресу:
– Во сколько едем?
Уговорить бабушку и маму оказалось несложно. Единственное, мама задавала слишком много вопросов. Вечером, когда я ждала Андреса, бабушка развешивала по кухне травы и снимала высушенные, лишь изредка вкидывая неубедительные реплики, касающиеся опасности моей затеи. То, что я шла не одна, а с целым классом, состоящим из жителей Кастильмо, которые знают этот маленький городок как свои пять пальцев, в ее глазах не делало затею более безопасной.
Внезапно раздавшийся автомобильный сигнал с улицы прервал наш разговор. Бабушка выглянула в сгущающиеся сумерки за окном.
– Твой хахаль приехал.
