Калинов мост - Екатерина Пронина
Успокаиваясь, Егор сделал несколько глубоких вдохов. На соседнем диване сопел Митя, выпростав руку из-под одеяла. На горле чернели свежие синяки. Нехорошо. Ему же всего-то лет пятнадцать! Чей-то сын, внук, младший брат. Кто будет отвечать, если с ним что-то случится на руинах мертвого дома? Явно не их наниматель. Такие, как Филипп, не отвечают даже за собственную жизнь. Его, похоже, интересуют только деньги, которые он может выручить с этой небольшой авантюры.
Впрочем, Егор знал и сам: всё, что произойдет с этими людьми, останется на его совести, пускай не он позвал их сюда, посулив деньги. Такой уж он человек. Ответственность за других давно стала для него привычной. В походе груз рюкзака тоже через пару дней кажется естественной частью путешествия.
Дверь в комнату Инги была закрыта. На кухне спал Юра, завернувшись в одеяло с головой. Егор тихо оделся, сунул босые ноги в кроссовки и вышел на веранду, где дремала в гамаке Павла. Сквозь плющ пробивались солнечные лучи. На сухих листьях и почерневших от времени перилах блестели слезы росы. Где-то на огородах пропел петух.
Сильное мускулистое тело требовало размяться. Егор обошел дом по кругу в поисках турника, но нашел только бельевые веревки, сломанную газонокосилку и сарай для дров, оставшийся с тех времен, когда в Дачи еще не провели газ. Ветерок приятно холодил тело. Егор все равно сделал зарядку и даже раз двадцать отжался от земли на кулаках.
Выпрямившись, он заметил в окне Ингу. Она следила за его упражнениями, ничуть не стесняясь. От чашки в веснушчатых руках поднимался пар. Егор жестом попросил открыть форточку и сквозь стекло указал на чашку.
– Кофе?
– Если бы. – Инга страдальчески вздохнула. – Опять шиповник.
– Поможешь мне побриться?
– Окей! Но завтрак с тебя.
Все остальные еще спали. Егор вернулся в дом и отыскал в рюкзаке бритвенные принадлежности. У него был доставшийся от отца старомодный станок, лезвия в котором приходилось менять вручную. Инга открыла в ванной кран и навела в тазике мыльную пену.
– Ты понимаешь, что твое нежелание смотреть в зеркала – это уже нездорово? – спросила она. – Водишь же ты как-то машину!
– Внедорожник – мой. Я уверен, что к нему ничто не пристало.
– А бреешься ты как, если меня нет рядом?
Дома у Егора висела целая конструкция из трех зеркал, отражающих друг друга. Он экспериментальным путем выяснил, что так на них не налипают лишние воспоминания. Но объяснять это не хотелось. Инга намылила ему щеки и стала неумело работать бритвой.
– Блин, я тебе подбородок порезала, – проворчала она. – Кровь.
– Ничего.
Вода в тазике стала розовой. Свежая ранка саднила.
– Вот что такого ты можешь увидеть? – Инга недобро покосилась на полотенце, закрывающее зеркало.
– Все что угодно. Как тайком целовалась влюбленная пара, спрятавшись в ванной от родителей. Как плакала здесь от счастья какая-нибудь женщина, потому что узнала, что станет матерью. Или как кого-то убили, обмотав шланг от душа вокруг шеи.
– В ванной редко убивают.
– Все равно. Я достаточно видел в зеркалах того, что не должен был.
– Ну и что? Такой у тебя талант. Посмотри на меня: что мне теперь, совсем не спать?
Инга вопросительно подняла брови – тонкие, золотистые, с упрямым изломом. Егор знал, что ее способности связаны с видениями, которые приходят к ней, мешаясь с кошмарами, но никогда не лез в душу.
– Давай не будем мериться, кому хуже, – предложил он.
Пока Егор смывал со щек хлопья пены, раздался стук в калитку. Это пришел сосед, встретивший их вчера на дороге. Его сопровождала дочерна загорелая немолодая женщина. Они принесли обещанные яйца, огурцы и помидоры. Егор отсчитал деньги из собственного кошелька и даже добавил немного сверху. Получив плату, соседи не спешили уходить. Видимо, рассчитывали на свежую порцию сплетен.
– Даже мертвых разбудили бы! – проворчала Павла, выбираясь из своего гнезда.
Змеи на ее руках извивались и раздували капюшоны. Соседка, явно собиравшаяся что-то спросить, икнула, перекрестилась и отошла подальше.
Егор накромсал овощи с зеленью, и команда села завтракать. Павла уныло терзала ломоть хлеба. Язвительная, одинокая и холодная, как ледышка: тяжело же будет с такой работать! Юра выглядел невыспавшимся. Взлохмаченный со сна, он вяло ковырялся в салате, погруженный в свои мысли. Егор оценивающе посмотрел на него. Опыт подсказывал, что парень знает больше, чем говорит.
Митенька, наоборот, свежий и жизнерадостный, громко пожелал всем доброго утра. Перегнувшись через стол, он попытался вытянуть помидор из миски руками. Инга хлопнула его полотенцем по ладони и отправила умываться. В отличие от скрытного Юры, пацан казался простым и понятным. Тем удивительнее, что он не стал говорить о своем даре.
Команда незнакомых самолюбивых людей, не доверяющих друг другу, – это нехорошо. Амбиции будут мешать поискам, они станут конкурировать друг с другом и утаивать следы. Фил – полный идиот, если считает, что, запрягая в телегу лебедя, рака и щуку, быстро добьется результата.
После завтрака Егор убрал со стола чашки и начал раскладывать осколки, которые подобрал на руинах, пытаясь подогнать один к другому. Пора начинать работу. Пришлось сделать почти болезненное усилие, чтобы сосредоточить взгляд на зеркальной поверхности. На мгновение ему даже почудились неясные силуэты, но это оказалось всего лишь игрой света и тени в зарослях дикого винограда. Отражаясь в мозаике осколков, стебли плюща искажались, кривились, как скрюченные пальцы старухи.
«Все мы непохожи на самих себя в зеркалах», – подумал Егор.
Несмотря на теплое лето, Юра кутался в красный свитер с длинными рукавами. Пусть ему не приходилось занавешивать зеркала, у него, похоже, были собственные трюки, позволяющие ненадолго притвориться обычным человеком и забыть о странном таланте.
– Не получится, – покачал головой Егор, имея в виду не только мозаику на столе. – Слишком мало фрагментов. Надо найти целое зеркало.
– Фил говорил про музей, – предложил Юра. – Может быть, там найдутся уцелевшие вещи из особняка? И даже целые зеркала?
– Давайте сходим туда, – согласилась Инга. – С чего-то же надо начинать.
Она расстелила на подоконнике полотенце и теперь раскладывала мокрую посуду. У калитки, сбивая одуванчики носком кроссовка, болтал с соседями Митенька. Старик, одетый, как на праздник, в хорошо отглаженную рубашку без рукавов, одобрительно хлопал его по плечу. Загорелая женщина в
