Сделка с навью - Елена Гринева
Афонасий кивнул.
– Так что нужно вам в храме божьем?
Маги переглянулись.
– У нас плохие новости, монах. Двор твой подозревали в заговоре против верховной,
но пока доказательств нет, может, и обойдется, – второй маг с улыбкой хлопнул его по плечу.
Затем они снова переглянулись:
– Проверь храм, людей там нет? Все вышли?
– Это еще зачем? – Отец Афонасий почувствовал, как по телу прошла волна страха.
– Ты проверь-проверь, – сказал второй, улыбчивый, – не гневи бога. Верховная велела храм ваш уничтожить, чтобы помнили в красном дворе, за ними пристально следят и могут покарать за проступки.
В глазах Афанасия потемнело. Какое святотатство! Нет им дело до храма божьего, нет в них веры и страха перед всевышнем! Как можно просто так разрушить древнюю святыню!
Сперва он хотел наброситься на них, ударить улыбчивого по черной макушке, а хмурого под ребра, но потом вспомнил, перед ним маги из Питера из самого серого двора, а там не церемонятся с отступниками.
Говорят, верховная жестока и карает всех непокорных.
Афанасий выругался, зашел в храм, ели сдерживая гнев, за ним следовали чародеи, один демонстративно зевал, другой брезгливо морщил нос.
Сначала он думал медленно обойти храмовый зал, потянуть время, а вдруг все решиться само, вдруг нежданных гостей покарает длань господня прямо сейчас.
Длани! Нет, так не пойдет, не стоит ждать чуда и гневить бога, к тому же соглядатаи навряд ли согласятся ждать, пока он неспешно пройдется. Поднимут его на смех, и все равно сожгут храм.
Афанасий, от злости скрипя зубами, использовал свой дар, закрыл глаза и постарался
душой своей нащупать тлеющий огонек жизни простых людей, которые могли остаться в храме. Никого. Пусто. Похоже, монахи разошлись по кельям, а прихожане пошли домой.
Затем он подумал о ведьмах и колдунах, перекатился с пятки на носок, деревенея от пульсирующей боли в висках, и усмехнулся.
Нет, не пойдут клятые чародеи в храм божий. Они способны лишь разрушать святыни. Можно даже силы на пустые поиски их темных душ не тратить.
– Чисто, – пробормотал сквозь зубы Афанасий.
Маги усмехнулись, улыбчивый хлопнул его по плечу.
– Не злись монах, мы бы и сами все проверили, но колдовать в ваших храмах тяжело, – он фыркнул и посмотрел на своего напарника.
Тот кивнул, окинул храм Афанасия вместе с пустым храмовым двором беглым взглядом, и чародеи синхронно приподняли руки, начали творить ворожбу. От их ладоней взметнулись вверх красно-белые искры.
Афанасий прикрыл глаза, не впервой ему было видеть, как разрушают святыню, громят место, где люди находят смирение и покой.
Еще со смутных времен в его память въелись горящие церкви и храмы, иконы, разрушенные и изуродованные теми, кто черпал колдовские силы из Нави.
И каждый раз сердце монаха болезненно сжималось, каждый раз он молил длани, чтобы безбожников покарали, и святое возмездие совершилось.
Но ничего не происходило. Впрочем, как и сейчас, ни святого знака свыше, ни чуда.
Только стена храма медленно, словно нехотя, занялась огнем.
Лука стоял у входа в храм, ловил песьими глазами недовольные взгляды редких прихожан и монахов.
Ведьма зашла внутрь, а ему придется стоять здесь, вилять хвостом, вдыхая ненавистный запах ладана и свечей из киоска с большим православным крестом на дверях.
– Хороший песик, – пробормотал один из проходящих мимо священников и улыбнулся пухлыми губами.
Захотелось укусить его за ногу, вот только кровь у церковников невкусная, от нее разит святой водой.
Лука долго думал, что будет дальше, если ведьму удастся сманить на свою сторону.
Неужели свобода? Он сможет сбежать от опостылевших куполов храма и навсегда забыть про них, колдовать как ему хочется, вот только…
Колдовской контракт довольно странная связь. Она делит силу и жизнь между теми, кто решился на ритуал.
Лука освободится от святош, но будет зависим от ведьмы, впрочем, как и она от него. Плохо. Он втянул носом воздух и поскреб лапой асфальт рядом с храмом, с недовольством услышал, как ребенок одного из прихожан кричит: «Папа! Смотри песик!!», затем лег на лапы, задумался.
В книгах писали: опытные колдуны могут подчинить демона, привязанного к ним контрактом, если знают подходящие чары, которые нужно сотворить, когда связь только-только возникла, еще некрепкая и податливая, как канат, что можно перетянуть на любую сторону.
Знает ли об этом ведьма? Навряд ли, она не прошла даже посвящение и сейчас похожа на белый лист бумаги, бери чернила да рисуй.
А значит, у него получится управлять ведьминой душой, и делать все, что вздумается.
После этой мысли возникла другая. А что собственно он хочет? Как планирует жить дальше свободным?
Лука с обидой зарычал. Сотни лет к нему не приходили такие мысли, сотни лет, когда главной задачей было выжить, продолжать влачить жалкое существование, не попасться на крючок магов и экзорцистов, а клеймо черных братьев над лопаткой каждый день безумно чесалось.
Совсем рядом раздался запах гари. Лука встрепенулся, посмотрел впереди и не поверил своим глазам.
Храм занялся снизу, горели двери, огонь быстро шел вверх, исполнял свой дикий танец у окон на первом этаже, покрытых толстым стеклом и испариной.
Лука по собачьи поджал хвост, хотелось выть, ведь в храме была ведьма, а вдруг ей не удалось выйти через черный ход?
Он подошел к входу в храмовый зал, принюхался, сквозь запахи дыма, гари, свечей и ладана различил знакомый запах девчонки.
Внутри. Она точно внутри! Что же делать?
Оглянувшись, Лука увидел фигуру святоши Афанасия рядом с двумя магами в черных пиджаках, тыкнулся носом ему в руку. Бесполезно.
Монах застыл, словно окаменел и только пересохшими губами тихо читал молитву.
Вот же, забери его навь!
Незнакомые маги смотрели куда-то в сторону.
Лука быстро зашел за церковную лавку и обратился в птицу, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Ведьма внутри горящего храма. Ведьма! Его шанс на свободу!
Марьяна нашла на заваленном церковными книгами столе икону, присмотрелась, пытаясь, понять, что чувствует отец Афанасий, глядя на лики святых.
Тревога на сердце никуда не исчезла.
За окном виднелся красноватый диск солнца, который уходил вдаль за горизонт к пурпурным облакам. На первом этаже раздавались тихие шаги и чьи-то голоса, а потом и они стихли.
Марьяна чувствовала себя неловко в этом большом странном здании, она собралась уже выйти наружу, но передумала, села на стул и прикрыла глаза от света ветхим листом, исписанным чернилами, от которого пахло древностью и пылью.
Сон накрыл ее тонкой незримой паутиной. Во сне она видела папу, с которым каталась по Неве на небольшой яхте и
