Мы придём из видений и снов - Яна Вуд
Рыщут, норовят напасть,
Разевают волчью пасть.
– Улла! – громче позвал целитель, взял в ладони ее лицо, бережно заглянул в отсутствующие глаза. – Очнись.
Девушка вздрогнула, пробужденная то ли его прикосновением, то ли звуком его голоса. Взгляд ее, хоть и остался неизменно затянут потусторонней серой пеленой, присущей всем хелмерам, сделался более осмысленным.
– Мне одному делается не по себе, когда она вытворяет такое? – вопросил Раг, поежившись.
– Нет, – отозвалась Харпа, – не только тебе. Но, учитывая, через что она прошла и на что она способна, думаю, ты должен быть благодарен, что она выкидывает только такие чудачества. А могла бы перерезать глотку или свернуть шею, пока ты спишь.
Дракон-оборотень покосился на Уллу и судорожно сглотнул.
– Предсказание, прямо скажем, так себе, – кисло изрек Мар.
– Но слова придумала не Улла, – проговорил Фэйр. – Это песенка-страшилка, раньше ею пугали детей, чтобы те не ходили одни в лес.
– Выходит, это предостережение, – задумчиво проговорила Хейта.
– Как поступим? – спросил Брон. – Пропустим этот огонек?
Хейта пожала плечами.
– Возможно, стоит. Но ведь карта не зажглась бы просто так. Даже если это западня, кому-то в Сумрачном лесу нужна наша помощь.
– Да и к опасностям нам не привыкать, – пожал плечами Мар.
– И у нас есть преимущество, – рассудила Харпа. – Мы знаем, что это может быть западня. А значит, будем готовы.
Друзья переглянулись, а потом их взгляды один за другим остановились на Хейте. Она замерла. Хейта понимала, что как глава отряда должна принять окончательное решение. Так прежде делал Гэдор. Как бы ей хотелось, чтобы он был здесь с ними сейчас, чтобы это он стоял перед картой, судорожно рассуждая, как поступить.
Она решительно вздохнула.
– Полагаю, нам стоит внять предостережению и быть наготове. Но думаю, не в наших правилах отсиживаться в кустах, испугавшись неведомой опасности. Ибо кто, если не мы.
Друзья разом кивнули, поддерживая ее решение. Оборотни и упырь выпустили клыки и когти. Улла последовала их примеру, готовясь защищать и Фейра, и себя. Целитель извлек из сумы продолговатую склянку с какой-то жидкостью. Хейта воздела в руке камень, другую ее руку окутал волшебный свет.
– Странник, перенеси нас в Сумрачный лес, – наказала она.
Камень вспыхнул, окутав хранителей водоворотом золотистого цвета, увлекая их за собой. А в следующий миг они уже стояли посреди поляны, готовые отражать любую атаку, вот только сделать ничего не успели. Те, кто их поджидал, точно знали, кого ждут и как именно они появятся.
Свет от камня еще не успел истаять, а их уже сшибли с ног. Несколько точных ударов по голове, и мир, готовый вот-вот проясниться перед глазами хранителей, померк окончательно.
* * *
Рукс застыла на балконе старого замка. Ее напряженный взгляд был устремлен мимо гаргулий и прикован к бушующему морю. Шторм не утихал уже несколько дней. Казалось, с каждой ночью он делался сильнее. В сердце Рукс, бывшей заключенной, первоклассной убийцы и воровки, бушевал точно такой же.
Химера исчезла из замка, ничего не сказав. Не то чтобы Рукс могла ее за это винить. После осады Бервита все вроде осталось прежним и в то же время сильно переменилось. У химеры не было и не могло быть доказательств неверности Рукс. Она не знала о том, что случилось в Волглом лесу, когда Рукс едва не погибла от лап этого треклятого поветрия, а Чара и Фэйр ее спасли. Прежде Рукс никто не спасал. Никогда.
Начальник темницы оставил ее в живых, но не оттого, что сжалился над бедной девчонкой, в одночасье потерявшей семью, дом, прежнюю жизнь и свободу. Он использовал ее, чтобы на ней заработать.
Химера тоже вытащила ее из темницы не оттого, что хотела помочь. Она искала лучшего убийцу для роли своей правой руки и нашла. Она не надела на нее кандалы и не заклеймила как свою рабыню, но ясно дала понять, отныне Рукс принадлежит ей.
Хранители же спасли ей жизнь, после того как она пытала одного из них, а потом, повинуясь указу химеры, ударила ножом. Они могли просто стоять и смотреть, как поветрие уничтожит ее. Кровь и зола, они должны были так поступить! Но вместо этого выбрали ей помочь. И как она отплатила им за это? Стояла в стороне, пока Мерек убивала их предводителя. Вот и вся ее благодарность.
Рукс содрогнулась всем телом, ее замутило от презрения к самой себе. Ей выпал шанс все изменить, сделать выбор, позволить едва ли впервые в жизни принять решение о своей жизни самостоятельно, но она не смогла. Кто она после этого? Дважды предательница? А потом она вернулась в замок вслед за химерой, и ничего уже не было как прежде.
Да, химера не могла знать наверняка, но она чувствовала. Ощущала в Рукс ту перемену, которую она сама еще не могла толком осознать, и вела теперь дела соответственно. Не посвящала в них Рукс, не советовалась, не брала с собой. Вот и сейчас Рукс понятия не имела, куда она отправилась и как скоро вернется.
Внезапный порыв ветра заставил ее поежиться. Мгновением позже пришло осознание: порыв ветра налетел на нее не со стороны моря, а из замка. Она резко обернулась и вошла в зал. Возле трона стояла Мерек, а перед ней высокий крепкий оборотень. Верно, они перенеслись сюда с помощью чар.
Рукс склонила голову набок, принюхиваясь. Незнакомец был из драконов, тех, что обитают на севере. Волосы его походили на шапки заснеженных гор, дерзкие синие глаза льдисто сверкали. Он был холоден и красив, как ожившая статуя изо льда.
В следующий миг он поглядел на нее в упор, оценивающе, как хищник на добычу. На дне его глаз Рукс приметила то, что заставило ее внутренне поежиться. То, что она уже видела прежде, в ядовито-желтых глазах химеры, – жажду власти, обещание мести, подступающее исподволь голодное безумие. Волоски на коже Рукс встали дыбом, упреждая – опасность!
– А вот и моя правая рука. – Химера обернулась, скользя по Рукс острым взглядом, который, казалось, оставлял на коже кровоточащие раны. Губы химеры скривились в ядовитой усмешке. – А это Жарог, наследный принц снежных драконов-оборотней. Благодаря ему мы сможем раздобыть красные камни, поднять всех поветрий и совершить нашу месть.
«Твою месть», – промелькнуло в голове Рукс, но она не подала виду, лишь растянула рот в улыбке, которая не
