Королевство злодеев - Элла Филдс

Эти слова повисли между нами, неприятные, но правдивые. Я знала, что мы были обречены, до того, как у нас могло что-то сложиться.

На этот раз он не последовал за мной.

Возможно, и к лучшему, пусть я и корила себя за эти поспешные слова.

3

– Мать монстров. – Голос принца шелком коснулся моей кожи. – Куда лучше, чем избалованная принцесса Благого двора.

Я уже перестала думать о перепалке с Регином и была уверена, что мы отошли на достаточное расстояние, но принцу Неблагого двора вдруг приспичило поговорить.

Из-за двух несносных мужчин и беспокойства за благополучие нарловов я вряд ли уснула бы этой ночью до того, как погаснут звезды.

– Невежливо подслушивать, и я не мать… – Я остановилась возле камеры принца. – Значит, вот как вы меня зовете? Избалованная принцесса Благого двора?

– Некоторые называют тебя одичалой, – сказал он и пожал крепким плечом, – но большинство зовут тебя дикарка Фия, ведь и дня не проходит, чтобы в твоих волосах не оказалось листьев, на щеках – грязи, а на юбках – колючек.

Что ж, это меня не сильно удивило. Я скрестила руки на груди и прислонилась к стене возле клетки нарловов, с ухмылкой глядя на принца.

– Тогда какие из слухов о тебе правдивы?

Кольвин ответил мне ухмылкой.

– Я расскажу тебе, если ты расскажешь мне.

Я знала, какие обо мне ходят слухи.

– Ты и так знаешь, что из этого правда, – проговорила я.

– И впрямь передо мной мать монстров, – промурлыкал принц так, будто я могла этим гордиться. – Расскажи, что ты слышала про меня.

От одной мысли кожа на моей шее вспыхнула. Принц сощурился, потом выругался и усмехнулся.

– Разрази меня луна! Сколько тебе лет?

– Разве в слухах это не упоминали?

– Девятнадцать?

– Исполнится весной.

Он вновь выругался.

– Тогда не переживай.

– Ты думаешь, я слишком юна, чтобы знать о всяких постыдных вещах? – сказала я, не подумав. – У тебя гарем из любовниц, и уже долгое время.

Но принц лишь прислонился головой к стене, положив руки на согнутые колени. Он внимательно посмотрел на меня своими золотистыми глазами и вздохнул.

– Я действительно умею управляться с огнем.

Я кивнула, когда он подтвердил слухи.

– Как?

Принц оскалился, демонстрируя острые и смертельно опасные клыки.

– Мое тело – кровь, если быть точным, – сильно нагревается, раскаленными углями она собирается под кожей и ждет момента, когда вырвется наружу.

Да расплавит меня солнце! Он рассказал об этом кратко, но так проникновенно…

Я была не из тех, кто краснел на каждому шагу, и потому разозлилась, что он смог разбередить во мне такие чувства. Вызвать во мне любопытство, каплю благосклонности и даже увлечь меня беседой. Но больше всего раздражал этот непрошеный румянец, от которого моя кожа пылала так, будто я была в огне.

Я проверила нарловов и развернула сверток с фаршем, который утащила с кухни, отказавшись есть кашу. Нетерпеливые детеныши покусывали мои пальцы, не в силах дождаться, когда я дам им еду.

– Потерпите, маленькие бестии, – засмеялась я.

– Тут все самцы.

– Откуда ты знаешь?

– Проведя с ними столько времени, научишься определять, – проговорил принц. – У нас с ними одна родина.

Должно быть, он знал, о чем говорил.

Я сдалась и положила фарш на землю, позволяя нарловам жадно накинуться на еду. Потом я проверила спящего малыша, осторожно приоткрывая одеяло. Он вздрогнул, потянувшись к теплу.

Я снова укрыла его и присела к стене, глядя, как парочка поедает пищу, отталкивая друг друга.

– И кто он?

Внезапный вопрос застиг меня врасплох, и я не знала, что ответить и стоит ли мне вообще отвечать. И все же я сдержанно сказала:

– Друг.

– Разве твои друзья выискивают тебя среди ночи по запаху? – вкрадчиво спросил он.

Я перевела взгляд на принца и увидела, что он пристально смотрит на меня яркими и бесконечно нежными глазами.

– А твои друзья?

Его губы изогнулись в подобии улыбки.

Мне вдруг стало нечем дышать, влажность подземелья напоминала туманный летний день. Я попыталась отвести взгляд, но глаза принца вдруг засияли так ярко, что я испугалась: вдруг они вспыхнут, как звезды. Но вот золото заполнило белки его глаз, обретя медовый оттенок, а потом…

Потом его глаза стали красными.

Наверху кто-то засмеялся, заскрипела дверь, следом раздались шаги.

– Говорил же ему, что он совсем меня не знает, неужели думал, что я прощу такой выигрыш.

– Ты не дождешься этих монет. Грегорн еще тот мошенник.

Кольвин изогнул бровь, и я моргнула.

И его глаза… вновь стали нормальными. Нормальными, как рожденное из звезд золото, конечно. Возможно, мне лишь померещилось. Все же я доверилась инстинкту самосохранения и помчалась прочь из подземелья через мою излюбленную тропу к заросшему саду.

Нет, мне не померещилось…

Прежде я не встречала никого из Неблагого двора. Возможно, для них такое было в порядке вещей. Многие из них и вовсе питались кровью, чтобы усилить свои магические способности. Не стоило удивляться, что принц Неблагого двора тоже нуждался в подобном.

На бегу я строила догадки, которые, конечно же, не имели никакого значения. Вернувшись в замок, чтобы обратиться к поискам нового дома для нарловов, я вдруг услышала оживленные голоса. Отступила на шаг, чтобы не быть замеченной, и прислонилась к подоконнику. Я остановилась в нескольких шагах от двери в зал заседаний и притворилась, что рассматриваю ногти, под которыми застрял фарш, когда уловила окончание дядиной фразы:

– … иначе не сдался бы просто так, без сопротивления.

– Но он сделал это перед всеми присутствующими в знак своей доброй воли, – проговорил Карн, отец Регина. Его голос был как всегда низким и хрипловатым – от высокомерия и чрезмерной серьезности. – И мы проявим такое неуважение?

– Он не должен жить.

Я замерла на месте, опустив руки и коснувшись спиной витражного синего стекла.

– Опасные речи, мой король.

– Но ты сам знаешь, что это правда. Такие, как он, терроризировали Гвиторн почти десятилетие, пока их чудом не остановили.

– Это было больше пяти веков назад, – сказал Карн. – Времена уже не те, и жажда такой кровавой расправы ушла.

– Основные желания не меняются, особенно для таких существ, как он. И ты прекрасно знаешь, что мы не можем рисковать, пусть даже это не передастся потомству.

– Мы дали слово Олетт, что не ведем двойной игры. Что мы попробуем найти компромисс. Бролен, я просто обязан напомнить тебе, с кем мы имеем дело.

Я могла себе представить, как дядины щеки покрываются пятнами от гнева.

– Думаешь, мы можем найти компромисс с кровожадными чудовищами? – Бролен издал горловой