Абсолютная власть 5 - Александр Майерс

— Теперь, — сказал Зубр, стоя над ним, — ты вымоешь палубу. Всю. Чтобы блестела. И после этого будешь помнить, кто здесь главный. Есть вопросы?

Крыс, кашляя, посмотрел на него снизу вверх. В его взгляде не осталось ничего, кроме страха и покорности. Огонь в нём потух.

— Нет… хозяин. Я… всё сделаю.

«Хорошо. Ты оказался милосерден… Я бы размазал эту жалкую тварь по доскам. Но и так сойдёт», — прозвучал в голове Зубра довольный голос Мортакса.

Он отвернулся и подошёл к борту, глядя на серые, беспокойные воды.

«Ну что, мой верный сосуд? — поинтересовался Мортакс. — Теперь, когда порядок наведён, ты готов отправиться на юг? Туда, где нас ждёт настоящая сила?»

Николай глубоко вздохнул, впуская в лёгкие солёный, холодный ветер. Готов ли он? Выбора, по сути, не было.

— Готов, — хрипло сказал он вслух.

И тут же, в самой глубине, где ещё теплилась искра того, кем он был когда-то, промелькнула другая мысль: «Только не знаю, хочу ли я этого…»

Но эту мысль никто, кроме него, не услышал. Да и ему самому на неё было наплевать.

г. Санкт-Петербург

Поезд замер на перроне Николаевского вокзала, исторгая из своих стальных недр последние клубы пара. Шум, обрушившийся на нас, был иным, нежели в Екатеринбурге. Звонкие голоса, смех, крики газетчиков, цокот копыт по брусчатке, перезвон трамвайных звонков.

Запах морского ветра с Финского залива, дым угольных печей, аромат дорогих духов и свежей выпечки.

Я вышел из вагона и на мгновение замер, позволяя волне этого нового мира накрыть меня с головой. Санкт-Петербург. Величественный город. Прямые, как стрелы, проспекты, взмывающие в небо шпили и купола, ажурные мосты через бесчисленные каналы.

Здания из гранита и мрамора, украшенные колоннадами, статуями и лепниной, казались не творениями рук человеческих, а волшебными декорациями.

Рядом на перрон спустилась Анастасия. В её глазах отражались блики на позолоте Адмиралтейского шпиля.

— Какая красота… — прошептала она.

Я и сам не мог отвести взгляд от здешних красот. После суровых пейзажей Приамурья эта имперская роскошь действовала опьяняюще.

Это была красота другого порядка — не дикая, не природная, а созданная чьей-то волей и руками. Красота власти.

Секач, не теряя времени, отправился искать извозчика. Машин здесь, как я и предполагал, не было. Столица жила по своим законам. По большей части это был магический город, но в то же время здесь были вокзалы, работали трамваи и ходили пароходы. Всё это благодаря подавителям магии, чётко настроенным и установленным в нужных местах.

Вскоре Секач вернулся с добротной, закрытой каретой на рессорах, запряжённой парой сытых гнедых.

Мы погрузили багаж. Ночник, заняв место на козлах рядом с кучером, наклонился ко мне, когда я уже садился внутрь, и прошептал:

— Барон, за нами хвост. Двое.

Я лишь кивнул, не выразив ни тени удивления.

— Пусть следят.

— Едем в гостиницу, как и планировали? — тихо спросил Ночник.

— Конечно. Вперёд, — сказал я, закрывая дверцу.

Карета тронулась, плавно выкатываясь с вокзальной площади в бурлящий поток столичной жизни.

Анастасия не отрывала глаз от окна. Она ловила каждую деталь: дам в роскошных платьях, офицеров в безупречных мундирах, разносчиков с лотками, громады дворцов за кованными оградами.

Её восхищение было настолько чистым и искренним, что на душе стало как-то светлее. В этом аду интриг, куда я её привёз, она хотя бы получит возможность увидеть одно из чудес света.

Гостиница «Астория» оказалась роскошной. Мраморный пол, хрустальные люстры, бесшумные слуги в ливреях. Я снял два смежных номера на третьем этаже — один для себя и Анастасии (с двумя спальнями, разумеется), другой — для моих людей.

Как только мы поднялись, я отдал Секачу приказ:

— Осмотри этаж. Все посты, все лестницы. И избавься от слежки. Аккуратно. Если те, кто с перрона, осмелятся подняться сюда — задержать и доставить мне. Только тихо.

— Есть.

Секач коротко кивнул и ушёл, уводя за собой остальных гвардейцев. Я остался в гостиной нашего номера. Анастасия вышла на балкон, продолжая смотреть на город, озарённый вечерним солнцем.

Я же сел за письменный стол, взял лист бумаги с гербом гостиницы и начал писать.

'В Приёмную Совета Высших. От барона Владимира Александровича Градова, главы рода Градовых.

Требую срочной аудиенции по чрезвычайно важному вопросу, касающемуся непосредственной угрозы безопасности Российской империи на её восточных рубежах. Готов предоставить исчерпывающие доказательства'.

Я запечатал письмо сургучом (своей личной печатью с фамильным гербом) и вызвал курьера. Щеголеватый молодой человек в форме имперской почты появился через десять минут. Я вручил ему конверт и плату.

— В Приёмную Совета Высших. Лично в руки дежурному чиновнику. Немедленно.

— Будет исполнено, ваше благородие! — кивнул юноша.

Вечером мы с Анастасией спустились в ресторан гостиницы. Мягкий свет канделябров, тихая музыка струнного квартета, белоснежные скатерти и безупречно одетые официанты.

Мы ужинали, и я позволил себе немного расслабиться. Мы болтали о пустяках — о том, какие странные шляпки носят столичные дамы, о вкусе вина, о книгах, которые Настя хотела бы найти в здешних магазинах. Её глаза сияли, и в этом сиянии было что-то настолько хорошее, что на время заставляло меня забыть о причинах, приведших нас сюда.

Когда официант принёс десерт, к нашему столику подошёл служащий гостиницы в строгом сюртуке. Он почтительно склонился.

— Барон Градов? Вам письмо. Только что доставили.

Он протянул небольшой конверт из плотной серой бумаги. На нём не было адреса, оттиск печати Совета Высших.

Быстро пришёл ответ. Слишком быстро для бюрократической машины. Значит, моё имя заставило их среагировать немедленно. Вопрос лишь в том, что это за реакция.

Я поблагодарил служащего, вскрыл конверт и развернул листок. Текст был краток, отпечатан на машинке и заверен подписью некоего помощника секретаря.

«Барону В. А. Градову. На Ваше обращение сообщаем, что в ближайшее время предоставление аудиенции не представляется возможным в связи с высокой загруженностью Совета. Рекомендуем направить Ваши материалы в письменном виде для предварительного рассмотрения в соответствующий департамент Министерства Внутренних Дел».

Я прочёл это вслух, голосом, лишённым всякой интонации. Анастасия смотрела на меня, и блеск в её глазах понемногу угасал, сменяясь тревогой.

— Они что, не понимают, насколько всё серьёзно? Они разве не слышали про то, что случилось у нас совсем недавно? — спросила она тихо.

— О, они прекрасно знают, — сказал я, поднося