Корона ночи и крови - Мира Салье
Делла легла на спину, но не отодвинулась на край кровати. Ее волосы цвета меди разметались по подушке. Приглушенный красный свет стал еще тусклее. Они лежали так близко к друг другу, что казалось, дышали одним воздухом. Она и не думала отстраняться. Кэл тоже. Утопая в шелках на королевской постели, пропитанной запахом спелых ягод, Делла физически ощущала его внимание.
Что я творю?
Делла понимала, что ринальцы о чем-то умалчивают. Она не доверяла их отвару правды, знала, что Кэл смертельно опасен, но не могла противиться своему желанию. Не могла просто взять и уйти.
– Кэл? – прошептала она, осмелившись наконец задать личный вопрос. – Ваши отношения с братом… Ты не так близок с ним, как с Алином и Рией. Порой мне кажется, что вы избегаете даже смотреть друг на друга.
Он задумался, словно решал, стоит ли делиться с ней секретами. Молчал так долго, что она перевернулась на бок, чтобы удостовериться: Кэллам никуда не делся и внимательно изучал ее взглядом. Незнакомая эмоция промелькнула в глубине его глаз, но исчезла прежде, чем Делла смогла узнать ее.
– Мы с Эмилем любили одну и ту же женщину родом из Виана. Еще в те времена, когда о союзе не шло и речи. Брат тогда всего год как стал королем. Раз в несколько месяцев в замок привозили мужчин и женщин для развлечения высших ринальцев, и Амелия попала сюда вместе с ними. Она была… неописуемо прекрасна. – Он тяжело сглотнул, и у Деллы странно, неприятно кольнуло в груди. – Едва увидев ее, Эмиль запретил кому-либо к ней прикасаться. Амелия оставалась пленницей, но жила в замке в качестве придворной и сначала даже не понимала, что я и Эмиль – два разных ринальца. А я не осмеливался ей рассказать, поскольку хотел и дальше видеться с ней. Конечно, правда раскрылась, когда брат застал нас…
Кэл вдруг потянулся за бокалом вина и двумя большими глотками опустошил его.
– Амелия не смогла выбрать между мной и Эмилем, сказала, что любит нас одинаково, и попросила брата позволить ей вернуться домой, в Виан. В итоге он согласился. Она покинула Риналию. Но перед ее отъездом не было ни дня, когда она не умоляла бы брата покончить со старыми порядками: прекратить похищения, убийства и насилие над невинными. Но Эмиль боялся сделать этот шаг даже ради нее.
Он замолчал.
Делла понятия не имела, что вызывало в ней желание и влияло ли на это родимое пятно, но томление в груди сейчас не было связано ни с тем ни с другим.
– В то время нас с братом уже не раз посещали мысли о переменах. Риналия была безжалостна. Всю жизнь мы наблюдали… – Кэл снова сделал паузу. – Мы не только наблюдали, как рушатся дома и улицы, как гибнут невинные ради развлечения темной натуры ринальцев. Мы с Эмилем позволяли отцу управлять нами, вбивать в голову мысли о традициях и диктовать, как до́лжно жить. Позволяли своему происхождению взять верх, мирились со всем, зная, что однажды окажемся перед выбором – по разные стороны оставленного нам наследия. Знали, что, когда отец покинет этот мир, останемся только мы вдвоем. И если нам понадобится искоренить всех чудовищ в Риналии и за ее пределами, я стану самым жестоким из монстров.
В какой-то степени он им и стал. Но близнецы не были теми же монстрами, с которыми они боролись, и Делла это понимала. Как понимала и то, что его руки запятнаны немалой кровью и врагов, и его соплеменников.
Делла больше не боялась. Она знала, почему Кэллам это делал, и ей было плевать, отмоется ли он от этого или нет. Даже если ему придется искупаться во вражеской крови.
Она почувствовала, как от собственных мыслей похолодело все тело.
– А что дальше? Что стало с той девушкой, Амелией?
– Она погибла. – Казалось, он старательно подбирал слова. – На ее поселение напали адские твари. Тело Амелии нашли в доме невредимым, но полностью обескровленным. Подобное мог сделать только риналец – либо высший демон преисподней. Если бы не Алин и Рия, мы с братом, наверное, прикончили бы друг друга.
Делла почувствовала, как кровь отхлынула от лица, но быстро прилила обратно. Она остро ощущала и боль Кэла, хотя он всеми силами старался не показывать уязвимости.
Так, значит, именно смерть этой девушки послужила тому, что Эмиль отважился изменить порядки и выступил против Творца.
– Прошло много лет. Мы с братом наладили отношения, но осадок остался. И видимо, останется навсегда. – Кэл снова потянулся к бокалу, но, обнаружив его пустым, разочарованно откинулся на постель.
– Ты любил только раз? – вдруг спросила Делла и нахмурилась. Она не была уверена, хотела ли получить честный ответ на вопрос.
– Ты совсем меня не знаешь, раз спрашиваешь.
– Я ничего о тебе не знаю, – прошептала она, и ей вдруг стало грустно от правдивости слов. Одно то, что Кэл делился с ней столь личными моментами из прошлого, рушило непреодолимые стены между ними, и Делла понятия не имела, стоит ли переходить к следующему шагу.
– Что ты хочешь знать, Делла? – Он понизил голос и сделал особый упор на ее имя, не прерывая зрительного контакта.
Делла молча отвернулась от него, обдумывая вопрос. Через несколько секунд Кэл аккуратно, но крепко схватил ее за локоть и развернул лицом к себе. И от того, как налились кровью его глаза, ей стало некомфортно.
Творцы…
Делла дернула руку, и он отпустил.
– И ты честно ответишь на любой вопрос?
Он долго и внимательно смотрел прямо на нее, не моргая, словно хищник, следивший за каждым вдохом своей жертвы.
– Да.
– У тебя еще остались чувства к Амелии? – Она не знала, кого из них больше удивил вопрос. Возможно, Кэл и сам не решался задать его себе.
– Это было давно. Иногда, сколько бы ты ни любил, сколько бы ни привязывался к кому-то, хочется все забыть и на секунду стать кем-то другим.
Делла не поняла, что он имел в виду.
Кэл больше ничего не сказал, хотя это, наверное, к лучшему.
Некоторое время они просто смотрели друг на друга, но она чувствовала, как его жаркий взгляд ласкает ее кожу. Затем Кэл махнул рукой, и алый свет почти погас, погружая покои в полумрак. Гореть осталась лишь одна лампа в дальнем конце.
Натянув на грудь тонкое одеяло, она на миг сомкнула
