Криндж и ржавый демон - Харитон Байконурович Мамбурин
Какие альтернативы? «Ванадис»? Вообще нет. Не тянет. У ашуров среди пиратов одна роль — пушку в зубы, броню на пузо, и рейды, рейды, рейды. Их жизнь из себя представляет штурмовку, грабеж, пьянство и разврат, где каждый делает свой максимум. Учитывая, что на мне всё заживает как на ящерице, мой максимум тут же бы нарисовался на острие атаки, причем не простой, а с буквальным выбеганием под пули из абордажного отсека «Барнабаса».
В жопу такую жизнь…
Нет уж, мы пойдем своим путем. Я уже неоднократно охреневал с этого чудесного мира, хочу поохреневать еще. Уверен, он способен заставить меня это делать годами.
С этими душеспасительными мыслями я уж собрался немного вздремнуть, как внезапный грохот, рывок кабины и общее сотрясение всего подряд сдёрнули меня с кресла.
— Капитан! — взвыл дурниной тот самый умный ашур, один из немногих, удержавшихся на ногах, — Амазонки, суки! Три средних штурмовика!
— Щиты на максимум! — гавкнула очень космическую команду Артемида, заставляя меня начать охреневать с этого мира чуть ранее запланированного, — В облака, Мархат! Уводи нас в облака! Доклад! Чем по нам стреляют⁈
— «Рапирами», кэп! У всех трех тварей «рапиры»!
— Хорошо! Подъём!
Воздушный бой рейдера, вероятно, мог бы быть для меня захватывающим зрелищем, если бы я понимал, что происходит, и не катался бы с руганью по полу. Остальные оставались вполне себе на местах, мудро пристегнутые, сволочи. Корабль болтало и шатало, трясло при попаданиях, пару раз «Барнабас» содрогнулся сам по себе, шмаляя из какого-то совсем уж мощного энергетического орудия. Это возымело эффект и, под радостные крики обитателей мостика, один из штурмовиков «амазонок», которых я уже заочно ненавидел всеми жабрами души, отвалил.
Уцепившись за ножку одного из стульев, я дождался еще нескольких встрясок, печального воя Мархата, упомянувшего, что щиты разряжены, а затем нас тряхнуло куда сильнее, так, что откуда-то выкатилась кубарем Бинго, которую мне пришлось ловить. Под писк приборов, тонны адреналина и общую атмосферу напряжения, внезапно заорала радиостанция, передающее сухие обрывистые фразы какого-то мужика. Тот оказался не простым, а самым настоящим мужиком на самом настоящем славийском перехватчике.
Даже на трех.
«Амазонок» этот мужик тоже не любил, выступив вместе с товарищами на нашей стороне, так что вскорости эти бабы удрали из боя, оставив слегка побитый (это я выяснил позднее) рейдер пиратов. Сухо попрощавшись, правительственные силы свалили в туман, оставив нас выдыхать.
— Мы бы и сами справились… — пробурчала пригревшаяся у меня под боком микро-блондинка, — Корпус, считай, целый. Что могут эти «рапиры»? Реплика ублюдская, боевая часть вообще против рейдеров не предназначена. Вон, все штурмовики ушли сами, у этих-то такие же пукалки.
— Очень полезные сведения, — проворчал я, подымаясь с пола и выпуская на волю блондинку, — Прямо бесценные. А зачем нам нужно было разматывать их до конца в прямом бою?
— Ну это же амазонки! — всплеснула руками блондинка, — А, ты же не знаешь…
Вполуха слушая её болтовню, я был изгнан с мостика, отправившись в одну из кают, где, прикрутив себя на всякий случай специальными ремнями к койке, попытался заснуть, но сделать это с устроившейся на груди болтливой блондинкой было невозможно. Зуд продолжался и, когда я уже, открыв один глаз, начал прицеливаться, чтобы согнать с груди одну компактную задницу, тон голос цверга внезапно изменился.
— Криндж, — схватившись за мои волосы, мелкая зараза переехала вплотную к моей голове, обхватила коленями шею, а затем, согнувшись, уставилась прямо в глаза, очень даже серьезным взглядом, — Артемида тебе этого не сказала, но скажу я. Не предавай нас, Криндж.
— Даже и не думал, — буркнул я, нахмурившись.
— Ты не понял, — кроха качнула головой, — «Ванадис» — это «Ванадис». Если будет нужно и важно, то к тебе прилетит большой железный рейдер, набитый парнями и девками, вооруженными до зубов. Но в этом мире подобного добра — завались, ты уже и сам понял. Мы, цверги, кое-что совсем другое. Мы разбираемся во всем, а в чем не разбираемся, можем выучить в самые короткие сроки. Техническое оснащение «Ванадиса», оружие, броня, механизмы базы — всё это моя заслуга. С Морри вдвоем мы теперь можем намного больше. Мы, Криндж, сможем для тебя сделать то, что не сделает больше никто, ни за какие деньги. Вот что я хотела тебе сказать.
В мире, где у первого встречного может оказаться хоть копье с каменным наконечником, хоть какой-то бластер, способный посадить на жопу «Барнабас», таким ресурсом разбрасываться было нельзя. Это понимал даже я, имеющий из имущества драную красную майку, штаны и ботинки. Кроме этого, блондинка тут же привела крайне актуальный для меня пример — они с брюнеткой все свободное время копались в моем организме. Семенная жидкость, кровь, сканы органов и скелета, активность мозга, реакции. Так далее и тому подобное.
Эти два цверга были моим единственным шансом узнать, что я из себя представляю.
— Вот тебе первый аванс! — со смешком добыв откуда-то толстую желтоватую пластинку, Бингалена запихала мне её в рот, — Жуй! Тщательно! Потом глотай!
— Ммыыых?!! — возмутился я, чувствуя мерзейший, абсолютно отвратительный и категорически несъедобный вкус во рту.
— Жри! — категорически скомандовала нахалка, — Потом еще это жрать будешь! Это системно действующий токсин, который будет угнетать твой организм, вынуждая его адаптироваться. Все твои старые генетические маркеры, что могли остаться у твоих бывших хозяев, станут непригодными для твоего поиска! Ты немного мутируешь! Заодно и с поглощением вопрос решим! Не смей плеваться!
Страдая от совершенно чудовищного вкуса во рту, я лежал, чувствуя полное отсутствие нижнего белья у болтушки, оседлавшей мою шею, и думал, что этот мир буквально состоит из противоположностей, но одно правило работает во всех случаях — тебя буквально кормят дерьмом и враги, и союзники. Одни только зеды хорошие.
Впрочем, чуть-чуть ошибался. Время мудрая блондинка подгадала настолько хорошо, что спазмы желудка и ужас во рту прошли ровно к тому моменту, как пиратский рейдер сел на базе, ознаменовав начало убойной пьянки… и под «убойной» я подразумеваю великое попоище на почти три сотни живых тел. Ашуры, рейлы, цверги, люди — все бухали как не в себя, празднуя всё подряд. Тела валялись в коридорах, тела целовались на столах, они плясали стриптиз и блевали по углам. Высокотехнологичный бункер, такой спокойный и деловитый, каким я его запомнил, превратился в безумный вертеп, логово праздника и лихорадочного пиратского веселья. Победа над «возвращенцами» была для местных чем-то очень знаковым.
Конечно, определенных почестей мы с Артемидой
