Блуждающий дух. По следам Золотого Змея - Татьяна Кагорлицкая
– Скажи мне, Джейн Хантер, управляющая временем, стирающая его границы, что сейчас свершится? – спросил её тёмный дух.
И она произнесла вслух то, в чём уже призналась себе мысленно:
– Сейчас я сделаю шаг в бездну…
Тихо усмехнувшись, Уолтер опустил лицо между её ног и дотронулся губами до места, которого никто прежде не касался так. От стыда Джейн съёжилась. Неведомая сила не позволила ей отвернуться, и она продолжала смотреть, как Норрингтон ласкает её языком, накрывает ртом влажную тонкую кожу, творя такое, отчего дрожь пронизывала каждую клеточку. Его колдовские глаза сверкали дьявольским блеском, нагло и жадно следя за смятением жертвы.
Уолтер не казался поверженным, не казался покорным рабом её вожделения – напротив, владел ситуацией. Иногда он приподнимал лицо, улыбаясь пленительно и порочно, убеждаясь, что Джейн не может отвести взгляд от него, а потом снова припадал к разгорячённой плоти, терзая её языком всё настойчивее, доводя до Джейн изнеможения. Исступлённо шепча его имя, она извивалась и содрогалась от каждой новой волны блаженства. Это необузданное помешательство полностью захватило её, поглотило, сметая последние доводы рассудка, которые могли бы прозвучать, но так и не прозвучали. Губительная страсть одержала верх, и Джейн отдалась ей целиком, позволяя Уолтеру растягивать самую восхитительную из его пыток.
А потом Норрингтон вдруг прекратил, отстранившись.
Джейн не сдержала разочарованный стон, который мгновенно сменился стоном наслаждения. Теперь она ощутила Уолтера внутри. Он подмял её под себя, вдавливая в песок, и взял так же резко и безжалостно, как ласкал до этого.
Боли не было. Мимолётную мысль о Куане, с которым она разделила ранее первую близость, тут же вытеснила реальность, ведь в реальности Джейн горела. Ей казалось, что внутри неё всё плавится. Уолтер не знал пощады. Его движения не походили на человеческие. Всё, что он делал, ошеломляло, выходило за пределы осознания, сносило яростным порывом ветра. Джейн чудилось, что ещё немного, и Уолтер иссушит её до дна, выпьет все её чувства и расщепит её душу, потому что ни один смертный не мог перенести такое и выжить. Её тело всё сильнее вжималось в песок, пальцы ног подгибались, волосы разметались в беспорядке.
Да, Джейн горела и ни за что не согласилась бы прервать это безумие.
– Ещё… – Она вцепилась ладонями в спину Норрингтона, приподняла бёдра навстречу.
Он тихо, почти нежно прошептал ей в самое ухо:
– Вы едва ли выдержите. А впрочем…
Слегка прикусив и оттянув мочку, Уолтер выполнил просьбу, смерчем проникая всё глубже и глубже, срывая новые выкрики с губ Джейн, становясь её проклятием и блаженством одновременно. Дождавшись самого громкого крика, после которого она, наконец, закрыла глаза и запрокинула голову, заходясь в бурном экстазе, Уолтер выпустил её из объятий. Поднялся, обретая прежний облик, и как ни в чём не бывало поднял ворот плаща.
– Это было… Занимательно, – проронил он.
Норрингтон не дышал тяжело и не выглядел выдохшимся. Ничто в его лице не напоминало о том, что произошло всего несколько мгновений назад.
– Увы, не настолько, чтобы делиться тем, что вас интересует, – бросил он, даже не глядя на Джейн. – Поскольку внятных объяснений вы, судя по вашему состоянию, тоже сейчас мне дать не сможете… Продолжим беседу в следующий раз, мисс Хантер.
Совершенно обессиленная, Джейн наблюдала, как он растворяется в ночной дымке. Она ощутила себя рыбой, выброшенной на песок, а ещё – использованной и обманутой, раздавленной. Но испытанное ею наслаждение до сих пор волнами разносилось по телу, а грудь судорожно вздымалась: сбившееся дыхание никак не удавалось выровнять.
«Ненавижу…»
Сколько раз она думала так о Норрингтоне, не счесть. Никогда ещё это слово не было таким правдивым и таким лживым одновременно. Еле-еле поднявшись, Джейн на негнущихся ногах побрела к одежде, разбросанной на песке, и постаралась как можно скорее спрятаться в ней, словно это исправило бы свершившееся. Никто не мог сейчас сжалиться над Джейн и обнадёжить её утешительной речью. В абсолютном одиночестве она побрела к кораблю и поднялась на борт, не заметив, что у бесславного возвращения всё же есть свидетель.
* * *
Водная синь, удивительно спокойная для океана, плавно поднималась и опускалась. Корабль тихо покачивался на волнах, прокладывая путь к Роаноку. По прогнозам Ральфа, они должны были причалить уже сегодня. Уильям полагался только на собственные расчёты, которые, впрочем, твердили то же самое. Инженер стоял у борта, задумчиво смотря вдаль. Приблизившись, его окликнула Маргарет:
– Ждёте возвращения в цивилизацию?
В её вопросе не таилась ирония, ведь, по сравнению с неосвоенным диким лесом, даже небольшая колония казалась оплотом порядка. Маргарет не сомневалась, что инженер предпочёл бы находиться в поселении, а не продираться сквозь заросли и не ходить под парусом, зная, что штиль в любой момент может смениться штормом.
Уильям слегка приподнял бровь.
– Мы уже собираемся переместиться в наше время? Я полагал, об этом пока речи нет.
– Это и правда ещё не обсуждалось. Я имела в виду форт…
Неловко улыбнувшись, она встала неподалёку, обратив взгляд к горизонту. Картина, расстилавшаяся впереди, неизменно впечатляла, но мысли журналистки блуждали далеко. Вместо того чтобы любоваться океаном, она то и дело проваливалась в воспоминания о ночи накануне отплытия. Хотя Маргарет первая задала Оллгуду вопрос, на самом деле она в кои-то веки не была настроена на беседу. Уильям это заметил. «Кажется, мисс Эймс погружена в собственные размышления. Моя компания сейчас лишняя…» – Он неуверенно посмотрел на Маргарет ещё раз. Поскольку она устремила взор вперёд, это позволяло безнаказанно наблюдать за ней самой. К его совершеннейшему замешательству, Уильяма всё сильнее тянуло к Маргарет. Оллгуд уже не помнил, когда в последний раз ему не хотелось отрывать глаз от кого бы то ни было. Механизмы неизменно интересовали его куда больше людей. «В присутствии мисс Эймс отлаженная схема даёт сбой… – Он украдкой вздохнул. – Я решительно не понимаю, как вести себя».
Разум твердил, что ничего менять в устоявшемся образе жизни не следовало. Чувства к юной девушке, наделённой к тому же бурным темпераментом, совсем не схожим с характером Уильяма, едва ли сулили что-то хорошее. «С другой стороны… О каком устоявшемся образе жизни теперь может идти речь? Мы путешествуем сквозь время! Всё, что совсем недавно казалось невообразимым, стало действительностью. Так что, если…» – Даже отголосок мысли, не сформировавшейся в определённое намерение, показался Оллгуду чрезмерно смелым. Инженер
