Корона ночи и крови - Мира Салье
Дневник неизвестного
Делла шагала вперед, не оглядываясь, но почему-то была уверена, что Кэл за ней не последует. Огонь разливался по ее венам, плясал в мышцах и вспыхивал в сознании ярко-красным пламенем. Мысли путались. Она шла совсем не в том направлении, которого велел придерживаться Кэл. Не шла она и к крутым скалам, а двигалась прямо к пещерам. Конечно, до них ей еще предстояло добраться, но они были не так высоко, как край утеса.
Она приблизилась к подножию скалы, ухватилась за выпирающий камень, а затем потянулась к следующему. Здесь было много выступов и валунов, поэтому карабкаться к пещерам оказалось значительно легче, чем к треклятой вершине.
Наконец Делла поднялась на пологий уступ, напоминавший помост из отшлифованного камня. Нерешительно посмотрела на темнеющий вход в одну из пещер, слушая шуршание сотен крыльев и ощущая на себе враждебные взгляды. Что бы ни говорили Кэл и Алин, их риньяры видели ее только в присутствии хозяев, а сейчас она была незваным гостем, который наведался в чужой дом, в логово зверя.
Подавив волнение, она медленно шагнула вперед. Мысли у нее в голове вихрились так же яростно, как и туман у подножия скалы. Размеры пещер поражали не меньше тех, кто в них обитал. Делла не представляла, насколько эти места были древними и опасными. Вход «украшали» острые пики, похожие на клыки дикого зверя, готового вонзиться в плоть чужака.
Она сделала последний шаг, и ее поглотила кромешная темнота. Сотни красных глаз устремились на «добычу». Делла, казалось, разглядела лапы с тонкими острыми когтями и почувствовала, как звери окружали ее. Слух улавливал рычание и скрежет, но впервые ей не было страшно. Она все еще испытывала ураган других эмоций: гнев, раздражение и дикое огорчение.
Она вертела головой, стараясь вести себя как можно тише. Глаза быстро привыкли к темноте, но этого было недостаточно. Она лишь различала очертания гигантских сталагмитов, которые тянулись от земли вверх, к свисающим с потолка сталактитам. Пещеры наверняка были больше, чем она могла себе представить: с различными углублениями и расщелинами, где обитали звери.
В воздухе витала сырость с явным металлическим запахом.
Дьявол…
Под ногами громко хрустнул камень, и Делла дернулась. Не от страха, а от звука мощного взмаха крыла. Она отлетела в сторону, врезавшись в острый конец сталактита, и упала на четвереньки. Плечо обдало жгучей болью, пронзившей ее насквозь. По спине растеклось тепло, и риньяры зашипели.
Кровь.
Они учуяли кровь.
Делла так и не выяснила, как часто ринальцам нужно было питаться. О каком ритуале говорил Кэл? Им не нужна кровь, чтобы полноценно жить. Но все же нужна… На балу придворные насыщались друг от друга, предаваясь любовным утехам, но что это значило? Страсть? Некая игра? Достаточно ли им крови соплеменников?
Неважно. Сейчас это не должно меня волновать.
А вот чем питались ринальские питомцы?
Раньше Делла и не подумала бы сунуться в логово к местным хищникам, поэтому ей было абсолютно плевать, чем именно они «лакомились». Она почти не сомневалась, что они кормились от других животных в лесу.
Делла слышала, что звери обступают ее со всех сторон, и откуда-то знала, что Кэл не появится. Знала, что если где-то в этих пещерах находится его риньяр, то он не позволит ему вмешаться.
Блестяще. Что лучше: разбиться насмерть, упав со скалы, или быть съеденной ринальскими зверушками?
Внезапно кто-то с размаху откинул ее прочь. Она с такой силой ударилась о зазубренную стену, что рассекла второе плечо и упала на бок, охнув от боли. В ее глазах заплясали белые пятна.
Собрав волю в кулак, Делла привстала на колени и тут же замерла, потому что ощутила горячее дыхание на лице и заметила два горящих красных глаза впереди. Затем обжигающее дыхание коснулось ее спины, прямо у шеи. Не позволив страху вырваться из клетки, Делла подняла голову, но в этот миг огромные клыки впились в разодранное плечо. Невообразимая, опаляющая боль охватила ее тело, и она утробно закричала. Ее словно рвали на части, рана колола и щипала, а внутри растекалась что-то чуждое, будто оно пыталось добраться до самого сердца. Агония пронзила ее с такой силой, что казалось, плавилась кожа.
Одновременно с ее криком существо неподалеку рассерженно заверещало. Голос походил на рык дикого животного. Делла и не подозревала, что риньяры умели так рычать.
Затуманенным взором она увидела, как остальные звери отступили в стороны. Они не исчезли, нет, лишь отошли на небольшое расстояние. Глаза, хоть и привыкшие к темноте, заволокло белой пеленой из-за жуткой боли в плече.
Внезапно кто-то схватил ее за правую ногу и потащил прямо к выходу. Новый всплеск боли охватил все ее тело.
Вновь оказавшись в ночи с кровавой луной на небе, Делла на несколько минут отключилась и пришла в себя, когда почувствовала под спиной землю. Не камни, а рыхлую почву.
Меня перенесли подальше от пещер…
Истекающая кровью, она со стоном поднялась на колени и быстро заморгала, пока зрение немного не прояснилось.
Перед ней совсем по-звериному замер риньяр, склонив голову набок. Он сидел, чуть согнув колени и вонзив когтистые задние лапы в землю, и, казалось, пристально изучал незваную гостью. Его пасть, полная острых зубов, была слегка приоткрыта.
– Ну здравствуй, дружок, – улыбнулась Делла.
Риньяр нахмурился, и чутье подсказало ей, что…
– Ты девочка, – снова улыбнулась она и протянула руку.
Гигантский зверь пошевелил носом, будто с осторожностью принюхивался, а затем игриво толкнулся мордой в ладонь.
– Приятно познакомиться. Я Делла.
Она понятия не имела, как работала связь. Должна ли она слышать в сознании посторонние мысли?
Но Делла почувствовала эмоции. Не свои.
Риньяр был рад.
Он расправил темно-бордовые перепончатые крылья значительно меньшего размера, чем у Кэла и Алина. Если верить им, ее риньяр, как и хозяйка, был еще совсем юным.
– Можно мне звать тебя Ами? – Она выбрала имя героини любимого романа.
Амида. Ами.
Зверь снова мордочкой толкнул ее руку, замахал крыльями, и за спиной Деллы, прямо между лопатками, затрепетали… собственные крылья! Раненые плечи обожгло огнем, но она заплакала не от боли, а от счастья.
– Спасибо, Ами… Спасибо, что я теперь не одна.
Внутри нее будто натянулась струна, послав ответную нежность. Делла испытывала восторг, но эмоции не душили ее – совсем наоборот. Сколько себя помнила, не было ни одного утра, когда бы она не просыпалась
