Разрушители пророчеств 2 - Сергей Юрьевич Михайлов

– Шаху, если, это друзья твоей жены и твоего нового родственника, – сказал тот пожилой вождь, к которому хотел обратиться Корад в самом начале. – Тогда разбирайся с ними сам, а мы поедем готовиться к Большой Охоте.

– Да, Шаринг, я разберусь. Встретимся на Охоте.

Пожилой сделал знак, часть воинов развернула лошадей и отправилась за ним. Так же поступили еще несколько мужчин с богатыми саблями. Когда они уехали, остались только тройка Корада, Шаху, Веса и четверо их людей.

– Шаху, едем в племя, – предложила Веса. – У нас есть там кое–кто, кто поможет разобраться с этими людьми.

– Хорошо, едем к вам, – сразу согласился Корад. Ведь если сестра Соболя стала женой влиятельного аборигена, может их тоже можно будет использовать в этом деле?

Молчавший до этого, Витайлеан, попытался возразить:

– Нас будут ждать.

Но Славуд сразу прервал его.

– Едем.

Потом вполголоса добавил:

– Наши друзья знают, как далеко мы можем забраться, а тут мы, возможно, найдем союзника.

Радан, оглянулся – никто не обращал на него внимания, он растянул веревку на руках и убедился – она, действительно, стала лопаться. Истертые пряди по краям истончились и пошли бахромой. Значит не зря он постоянно тер веревку об деревянную луку седла, еще несколько дней, и он сможет порвать свои путы. Зачем он это делал, он и себе не мог объяснить, даже освободись он от веревок, бежать было некуда – кругом орки, и не только они. Колдуны, что появились однажды вечером – они гораздо страшнее.

Эти трое – они были словно посланниками нижнего мира – такой непреодолимой смертной мощью веяло от них. Как только они появились в лагере орков, его словно накрыло невидимым черным покрывалом. Исчезли все радостные, добрые проявления чувств. Необузданные дикари – орки, больше не ржали во все горло над своими тупыми шутками, теперь если они и смеялись, то смех был злорадный, вызванный какой-нибудь пакостью. Ссоры стали возникать чаще, орки часто беспричинно хватались за оружие и десятникам, разнимая, приходилось по нескольку раз в день пускать в ход свои командирские плетки, с вплетенными в хвосты, кусочками свинца. Радан как мог сопротивлялся, неожиданно наваливавшейся злости, и всю свою ярость вымещал на веревке.

В этой атмосфере, надсмотрщики, скорее всего, скоро забили бы своих пленников насмерть. Они теперь постоянно были озлобленны, и чуть что зверели. Однако, от этого их спасли сами Черные. В самый первый вечер, как только они появились, колдуны сразу подошли к пленникам. Самый страшный из них, колдун, которого другие называли Мазранг, обошел всех, заглядывая в глаза каждому. Когда Радан встретил взгляд этого человека, ему показалось, что тот заглянул к нему прямо в душу.

И, видимо, так было со всеми, потому что когда они ушли, Алмаз выдохнула:

– Проклятый Черный, прямо во внутрь ко мне залез через свои глазищи.

Мазранг оторвался от глаз Соболя и протянул руку к его груди, прямо туда, где под рубашкой висел мешочек с пергаментом, однако прикасаться не стал. Он сузил глаза и несколько секунд думал о чем-то, потом повернулся к Сельфовуру и негромко сказал:

– За этим особый присмотр, и глядите, чтобы не одна его вещь не пропала. Было у него, что–нибудь еще? Орки что-нибудь забирали?

– Сейчас узнаю, – быстро ответил оборотень. Но его опередил шаман. Как только появились колдуны, он как привязанный, шел за ними.

– У него забрали только оружие, саблю.

– Сабля? Может меч?

– Нет, именно сабля.

Мазранг опять глянул на Радана, видно, что-то в этом его заинтересовало, потом приказал:

– Верните. Пусть оружие будет при нем. Не в руки, конечно, но рядом. Засуньте в суму на лошади.

Если кто-тои удивился такому решению, то ничем этого не показал. Ни Сельфовур, ни орки.

Потом он еще раз оглядел всех пленников и покачал головой:

– Впервые вижу такую сильную кампанию. Права Великая, что забирает их к себе.

Уже уходя, он приказал:

– Пленников охранять так, словно вы везете казну Хорузара! Больше не бить и вернуть им все вещи, что забрали. Все!

– А что с этим? – вездесущий Арагуз, раболепно склонил спину и показал на веревки, которыми были связаны руки у Соболя и Алмаз.

– Пусть будут связаны, – усмехнулся колдун. – Я бы им доверять не стал. Особенно этим двоим.

Теперь надсмотрщики, хотя и злились, но не позволяли себе избивать их.

Зачем и откуда взялись эти трое Черных, не знал никто, Марианне иногда удавалось прокрасться к Радану, и он выспрашивал у нее о том, что слышал Горзах – тот так и не стал своим среди соплеменников – но ничего нового, она не приносила. Никто не говорил, куда их везут, похоже, орки и сами не знали об этом.

Однажды она рассказала, что Горзах слышал о нападении каких-то дикарей на колонну, но радости в этом было мало. Даже если дикари и победят орков, вряд ли они освободят пленных. Скорее продадут как рабов. Дети, хоть и были относительно свободны, но тоже чувствовали, что конец пути ничего хорошего им не принесет. Все были подавлены и мрачны. Лишь Марианна старалась всех ободрить. И надо сказать, ей это удавалось – Радан, просто видя, как девочка старается поддержать свою кампанию и даже взрослых, сам оживал. «Девчушка не сдалась, а я здоровый парень кисну!» – ругал он себя, и с новой силой начинал тереть веревку об седло.

И вот сейчас он рассматривал результаты своей деятельности. К сожалению, веревка была крепкой, и до того, что бы он смог разорвать её было еще далеко. Он поднял голову и посмотрел вокруг. Ничего не изменилось, вокруг все то же – недалеко от него, кивала головой при каждом шаге лошади, задремавшая Алмаз. Чуть в стороне ехали по двое на лошадях дети. Вокруг все те же злые лица орков. Похоже, им тоже надоела бесконечная езда, но они оглядывались на проезжавших иногда мимо колдунов и опасливо молчали.

Немного изменилась только степь – вместо ровного однообразия, впереди показались холмы. Они тянулись ровной цепью, словно были насыпаны кем–то, их бесконечный ряд перегораживал путь колонне.

Однако, ничего примечательного, кроме того, что они расположены ровным рядом, в этих холмах не было – все та же пожелтевшая трава снизу до верху. Радан бы с гораздо большим удовольствием увидел бы сейчас лес и речку, а лучше горы. Такие как дома. Он замечтался, вспоминая, и перестал обращать внимания на окружающее. Иногда, бездумно оглядываясь, он замечал, что голова колонны