Рассказы 27. Светлые начала - Алексей Коробков
Лика еще ковыряла компот ложкой, Серые сестры и братья давали какие-то указания, а Киса соскользнул вдруг с лавки под стол. Я немедленно сделала то же самое и увидела, как он на четвереньках пробежал под столом, но не к выходу, а к двери на кухню. Странно. Никогда такого не видела. Ползти под столом у меня не получилось, пришлось встать и идти так.
– Ты куда? – догнала меня Лика.
– Испытание, – прошипела я.
– Так куда? – остановила меня молоденькая Серая сестра. Я растерялась.
– На кухню!
– Помогать? Молодец. Спасибо тебе.
Пришлось помогать Серым сестрам убирать тарелки. Лика благоразумно ушла одна в библиотеку, бросив на меня выразительный взгляд. Зато Киса тоже помогал на кухне, и я успела заметить, что он собирал недоеденные котлеты в пакет. Он что, все это съест? После уборки он выскочил через дверь кухни на улицу, туда, где были мусорные баки. Я за ним…
У мусорки он не остановился, перебежал по мосту через Белопенную и скрылся в развалинах старого собора испытаний. Там не проводили служб, и ходить туда было запрещено: обломки, оставшиеся от былых испытаний, – хрупкие, острые, опасные. Я иногда разглядывала изъеденные стены и нефы из окна дома, но никогда не хотела подойти поближе. Порой по ночам я слышала хрустальный звон обвалившихся сводов и разбитых окон. Что же Киса там делает?
Боясь, что меня заметят с кухни, я не сразу пошла по мосту. Постояла с одной стороны, с другой. Киса не возвращался. Как же не хотелось идти к развалинам… Но я подумала об Анджее и решилась.
Кружевные нефы, высокие столбы, пол в черном обсидиановом крошеве – все казалось таким огромным, страшным, мертвым. Может, он нарочно меня сюда заманил? Чтобы я тут поранилась или вообще погибла? Чем глубже я продвигалась, тем плотнее становились стены, тем темнее было вокруг. Отовсюду шли пугающие звуки – хруст, шуршание. Каждый шаг давался с трудом. Вдруг кто-то схватил меня за руку. Лика.
– Я не могла отпустить тебя одну сюда, – сказала она, в ужасе оглядываясь. – Что ты творишь?!
– Киса где-то здесь, – шепотом ответила я.
– Давай вернемся. Скажешь своему Анджею, что Киса зашел сюда.
– А зачем он зашел сюда?
– Придумаем что-нибудь.
– Например?
– Ну что он тут ищет сокровища. Какая разница?
– А зачем Анджею про меня знать? – вдруг спросили сверху.
Киса сидел на битой колонне, выглядывая из-за чего-то, очень похожего на черный скелет.
– Боже, неужели это непрошедший испытание грешник?! – простонала Лика и зажмурилась.
– Он. – Киса отломил стеклянный кусок ребра. – Хочешь сувенир?
– Гадость какая, – поморщилась я.
– Если не скажешь, зачем Анджей следит за мной, однажды проснешься с этим скелетом в обнимку! Обе проснетесь!
– Это не он следит, – призналась я. – Это я прохожу испытание. Я должна стать тебе сестрой.
– В смысле сестрой?
– Он считает, что я смогу полюбить темных, если постараюсь понять тебя.
– Мне не нужно, чтобы ты меня любила.
– Мне тоже, – огрызнулась я. – Просто объясни мне, что ты здесь делаешь. И зачем тебе столько котлет.
Киса послал меня к черту.
– Пошли отсюда! – сказала строго Лика. – Мы сами придумаем что-то. Он просто дурачок, который пришел сюда ковырять мертвых грешников.
Она цепко держала меня за руку и решительно шла к выходу, громко шурша черными обломками. Однако, завернув за колонну, вдруг присела, потянув меня за собой. Вдоль стеночки мы вместе прокрались обратно и успели увидеть, как Киса слез со скелета и пошел дальше, в глубину. Он оглядывался по пути, но нас не заметил. Достал пакет с котлетами, разложил их на полу и позвал: «Кс-кс-кс-кс-кс».
Загадочное шуршание по всему собору смолкло на несколько секунд. А потом раздалось далекое «мяу». Эхо разнесло его по всему зданию. И тут же из-за колонн, статуй, скелетов, арок – отовсюду выбежали кошки. Разные – серые, черные, рыжие, полосатые. Они жадно набросились на котлеты, льнули к Исе, а тот улыбался, совершенно счастливый. Он опустился на пол, а кошки забирались к нему на плечи, на спину, на колени, ластились, а Киса гладил их и говорил с ними, называя по именам…
Я дернула Лику за руку и побрела к выходу. Я все поняла. Я настолько все поняла, что плакала до самого дома. И только у родительского алькова слезы кончились, уступив место тяжелой печали.
На Ису я не могла больше смотреть. И Кисой его называть перестала. Если кто-то называл его Кисой, мне становилось ужасно стыдно за это прозвище. За ужином Иса снова собирал мясо в пакетик, я молча поставила рядом с ним свою тарелку и ушла, не глядя, взял ли он. Если бы я увидела, что не взял, я бы не пережила, наверное.
Лика поставила свою тарелку рядом с моей, но со мной об этом не разговаривала. Только спросила, расскажу ли я все Анджею. Это было нелегко, но я рассказала. Тот не кивнул, не удивился, только улыбался и гладил меня по руке, пока я говорила.
– Я прошла испытание?
– Ты справилась с заданием. Но я еще не понял, изменилась ли ты. Мы еще встретимся и поговорим, когда я пойму, хорошо?
Странная эта история с котиками и мертвым собором как-то сблизила нас с Анджеем и разделила с Ликой. Я все чаще виделась с ним и задавала ему вопросы, как наставнику, а ведь он им не был. Да, мы с сестрой еще ходили в детских коротких платьях, а у него уже было взрослое, многослойное, с плащом и шлейфом. Но разница в возрасте у нас была не так уж велика, года четыре. Мы донашивали детскую одежду последний год, а он почти закончил сестринство, то есть заботу о детях, и был готов к испытаниям.
По-прежнему благоговея перед ним и восхищаясь, я все меньше робела, забывалась, шутила порой, будто наедине с сестрой. Он ни разу не упрекнул меня, не сделал мне замечание, как должен был бы Серый брат. Сестре же наши разговоры быстро приелись.
– Как же Киса может выбрать светлый путь, если он сын темных? – спрашивала я.
– А сама как думаешь? – улыбался Анджей за чисткой овощей.
– Милосердие? Кормить котиков?
– Это и так понятно, – вздыхала сестра. – Он отказывался ради них от еды.
– Конечно, – соглашался Анджей, – а еще ради них трудился на кухне. А когда вы пришли, проследив за ним, с неведомыми ему целями, прятал от вас и защищал своих
