Песня штормов. Побег - Роман Г. Артемьев

— либо присягнуть правителю Фризии Альбрехту Третьему, либо переехать в страну с республиканским строем правления. В теории она могла бы продолжать жить во Фризии, не становясь подданной государя, но на практике ей бы никто не позволил.

Присяга накладывает на дворянина обязанности, причем сложность их может варьироваться. Поэтому возможный подданный заранее обговаривает условия служения с правителем или его представителем. Если ему позволяют, разумеется — далеко не с каждым дворянином согласятся просто обсуждать столь деликатные вопросы, большинству предложат стандарт, и в случае несогласия укажут на дверь. Анну, однако, общепринятые условия вхождения в подданство не устраивали совершенно. Она была девушкой, следовательно, без особого дозволения венценосца дети её получат отцовскую фамилию, что совершенно неприемлемо. К тому же, права сюзерена в отношении вассала включали в себя заботу о его матримониальном положении — иными словами, Альбрехт мог полностью законно выдать её замуж за одного из своих слуг. Последнее леди совершенно не устраивало. Мужа она планировала подобрать сама, такого, чтоб и магией не мешал заниматься, и в её не всегда легальные делишки не лез.

Время у неё имелось. До восемнадцатилетия оставалось полгода, раньше присягу приносить нельзя. Вернее, юноши присягают в шестнадцать лет, или при поступлении на службу, а девушки не присягают вообще, но леди Стормсонг, формально последняя в роду и единственная носительница фамилии, являлась исключением из правил. С ней вообще было связано много юридических коллизий, потому что владение землей в Темной марке предполагало особый статус. Причем если позже она в Букеле подтвердит девятый ранг и сдаст выпускные экзамены, то станет не просто одарённой, а обученной магичкой, и тогда юридическая ситуация усложниться ещё сильнее. Поэтому сейчас Ванденберги изучали кодексы, законы, советовались с коллегами и герольдмейстерами, пытаясь сформулировать для клиентки наиболее выгодную позицию.

Ну а пока они заняты, Анна тоже не сидела без дела.

— Что значит «раньше участок был больше»? Ральф⁉ У нас что — землю оттяпали?

Высокий костистый мужчина с легкой улыбкой покачал седой, начинающей лысеть головой.

— Не совсем, миледи. Почва заболотилась. Возможно, вы помните, что с северной стороны у нас начинается болото?

— Помню, — кивнула Анна.

— Оно разрослось, и захватило часть земель, относящихся к вилле.

— А как так вышло?

— Я не инженер, но местные утверждают, что причина кроется в заросшем ирригационном канале. Прежде о нём заботились крестьяне из сгоревшей деревни, вода уходила в реку и болото оставалось небольшим. Лет тридцать назад, во время последней войны, деревню разрушили солдаты ландграфа Пфелицкого, чистить канал стало некому. Вода пошла в болото, и оно постепенно разрослось.

— Понятно.

Девушка еле слышно постучала по столу кончиками пальцев. Появился у неё ряд привычек, помогающих сосредоточиться; полезных, но малость раздражающих. Окружающих в первую очередь раздражающих, ей-то хорошо. С одной стороны, земля сейчас особо не нужна. И болото, если канал откопать, высохнет не сразу, а года через два. С другой — терять своё не хотелось, уже многое потеряли. Может, когда-нибудь арендаторов здесь посадят.

Нанять землекопов? Неизвестно, сколько они возьмут за работу, и сколько времени она займёт. Ещё надо учитывать, что деньги могут оказаться потраченными впустую, если вдруг по какой-то причине во Фризии планы не сложатся.

— Завтра схожу, — наконец, определилась Анна. — Надо самой посмотреть. Может, не в канале дело, а ещё в чём.

Проверять северную границу отправились на следующий день после обеда. Утром не получилось, постоянно отвлекали какие-то мелкие заботы. Ещё немного хотелось спать. Распорядок дня у знати мало чем отличался от крестьянского, разве что вставали богачи не с первыми петухами, а немного позднее, в семь-восемь утра. Затем завтракали, молились, работали, в районе полудня обедали, после еды досыпали час-другой, опять работали до самого вечера. Ужинали зачастую в потемках. Первый сон продолжался примерно до полуночи, затем люди вставали, занимались какими-либо делами, например, проверяли дом или ставили тесто для хлеба, в два-три часа ночи снова ложились.

Сегодня дневным сном пришлось пожертвовать, впрочем, Анна и Род усталости не замечали. Одаренные покрепче простых людей, тем более молодые. Участок земли, относящийся к вилле, относительно небольшой, поэтому до болота они добрались быстро, где принялись высматривать обозначавшие границу каменные столбики.

— Может, они утонули? — предположил Родерик. — В землю ушли.

— Может быть, — согласилась его госпожа. — Или мы не дошли. Давай-ка по краешку прогуляемся, посмотрим, что тут есть.

Пацан пренебрежительно фыркнул.

— Что тут может быть? Вода, мох. Болото же!

— На самом деле — много чего. В документах указано, раньше здесь сад был разбит. Те деревья, которые сейчас вокруг поместья растут — его остатки. Они не плодоносят почти. Ещё где-то коровник стоял, сыр делали, в Аутрагел отправляли. Ты знаешь, что Фризия снабжает молоком и молочными изделиями весь север? Арверна, Гётланд и Свеланд почти всю молочку здесь закупают, своей у них мало.

— Мне не интересно, — пожал плечами Род. — Я воином стану, не купцом.

— Думаешь, торговлей только купцы занимаются?

— Ну да, — уверенно кивнул тот. — У лордов или джентри земля, они что вырастили, то в ближайшем городе продали. Или собрали, как мы, тоже скупщику относили. Не важно.

Объяснил свою позицию парень несколько косноязычно, но верно. Большая часть баронов или иных землевладельцев Марки продавали урожай приезжавшим к ним торговцам, на большее их экономических навыков не хватало. В столице Анна видела иное. Пусть редко, но, проживая в доме дяди и тёти, она общалась с детьми аристократов, в чьих рассказах проскальзывали любопытные детали.

— На самом деле — нет. Многие знатные люди вкладываются в торговлю с Африкой, Индией, Закатными странами. В Скотию сукно продают, в Тарраконию тоже сукно и железо. И никто их купцами не называет, умаления чести не видит.

— Да? — Парень на ходу почесал в затылке. Стимуляция не помогла, и он махнул рукой. — Пофиг. Всё равно Хингемам богатыми не бывать.

— Ты про проклятье? Неизвестно, есть ли оно. Вполне возможно, что это выдумка.

— Не выдумка! Мы проверяли. Дядя рассказывал, дед пытался овец разводить. Все так делают, ничего сложного. И что? Подохли зверюги, через два года ни одной овцы ни осталось. Сначала какие-то жуткие комары из леса налетели, потом на пастбище аконит вырос, выживших зимой волчья стая зарезала. Плюнул дед и завещал на жалование жить, всё равно золото в руках не задерживается.

Об особых отношениях Хингемов и финансов судачила вся марка, деньги в руках представителей