Блуждающий дух. По следам Золотого Змея - Татьяна Кагорлицкая
– Оставь меня…
– Это ваш сон, мисс Хантер. Я всего лишь делаю то, о чём взывают ваши потаённые желания.
«Нет, нет! – в ужасе подумала она. И следом обречённо: – Да… да».
Джейн смотрела на его тонкие бледные губы. Просто не могла не смотреть.
– Итак, я здесь, ближе, чем когда-либо прежде, потому что вы нестерпимо этого хотите, – прошептал Норрингтон. – И сейчас я нагнусь так, что между нами не останется расстояния. Вам уже не будет видно мои губы, зато вы почувствуете их касание.
Его слова не разошлись с делом. Загнанная в ловушку, Джейн ответила на поцелуй.
«Нет, дело не в ловушке… Я мечтала об этом, – поправила она себя. – Мечтала, чтобы Уолтер поцеловал меня». Ведь она смаковала каждое движение его языка, наслаждалась, отбросив стыд, упивалась вседозволенностью, твердила себе, что это сон, поэтому никто никогда не узнает о её позоре. Таких поцелуев с Джейн ещё не случалось. Уолтер творил, что хотел: прикусывал её губы почти до крови, проникал языком глубже, вбирал её дыхание, обнажая потаённые желания. Совсем скоро ей стало недостаточно, и Джейн простонала:
– Освободи мои руки…
– Чтобы касаться меня везде, где вздумается?
Она закивала, злясь, что Уолтер медлит и задаёт глупые вопросы.
– Какая прыть, мисс Хантер! – его наигранное удивление сменилось широкой торжествующей ухмылкой. – Я-то полагал, что у вас в мыслях совсем другой мужчина, а для вас это, оказывается, не препятствие. Как интересно! Во что же это выльется, как вы думаете?
Его едкие комментарии сработали как пощёчина. Джейн резко дёрнулась, силясь сбросить Норрингтона, однако тот, рассмеявшись, сам выпустил её из хватки. Внутри Джейн клокотала, ненавидя его за победу над ней, но с губ непроизвольно сорвался вздох разочарования.
– Мне лучше исчезнуть, пока вы не обезумели окончательно. – Уолтер покачал головой, на прощание обведя пальцем контур её рта. – Растянем удовольствие.
– Это просто сон! – почти с отчаянием воскликнула она.
– Сон ли? – поднявшись, Уолтер выпрямился и ухмыльнулся. Джейн так и осталась лежать на постели, не в силах пошевелиться. – И если так, то что вы почувствуете утром, вспоминая его в подробностях? А что почувствуете при встрече со мной наяву? Сможете ли сосредоточиться на мести, не возвращаясь взглядом к моим губам снова и снова?
Вопросы повисли в воздухе, а Норрингтон безжалостно продолжил расспрашивать:
– Быть может, вы себя простите за слабость перед врагом? Или даже того больше – меня простите? Ведь у вас добрая душа, верно?
Ей стало тошно от самой себя. Джейн вжала голову в подушку. «Нет, я никогда его не прощу! А себя – тем более…» – пронеслось в мыслях.
Уолтер же продолжал испытывать её, не щадя чувства и намеренно давя на противоречия.
– Ну же, мисс Хантер! – он небрежно поправил воротник плаща. – В вас столько великодушия, и, если вы направите его на меня, из этого может выйти много интересного…
Скомкав простыню в ладонях, Джейн зажмурилась. Что бы ни произошло при их новой встрече, сейчас смотреть на откровенную насмешку, блуждавшую на его губах, было невыносимо. «Надо проснуться… Проснуться как можно скорее, чтобы прервать эту пытку!» – Джейн попыталась ухватиться за промелькнувшую спасительную идею, приказывала себе выбраться из затянувшегося сновидения. Ничего не получалось. Открыв глаза, Джейн убедилась, что по-прежнему находится в каюте под пристальным наблюдением Норрингтона, а припухшие губы всё ещё горят после поцелуя.
– Не переживайте так, – обманчиво нежно сказал Уолтер. – Скоро вы увидите меня не во сне и тогда сможете дать волю гневу.
Через мгновение там, где он только что стоял, осталась лишь пустота. Джейн едва не взвыла, заметавшись по постели. Ей хотелось убить Норрингтона за те чувства, что он пробуждал в ней, и в то же время она проклинала его за то, что он исчез. «Зато теперь я точно проснусь, – безрадостно подумала Джейн, уткнувшись в подушку. – Уолтер получил, что хотел, здесь больше некому меня мучить».
Она ошиблась. У неё больше не было ловца снов – амулета, который заслонил бы от кошмаров и отогнал застарелые страхи. Оставшись один на один с тем, что её терзало, Джейн предстала беззащитной. Её подсознание словно раскрыло дверь нараспашку. Один сон сменился другим, и долгожданного облегчения не наступило…
Глава 5. Во сне и наяву
«Не судите человека, пока не проходили две луны в его мокасинах».
Индейская мудрость
Скрип колёс утомлял, ввинчиваясь в виски. Фургон подскакивал на каждом ухабе, парусиновые стены тряслись и хлопали на ветру. Джозеф Хантер сбился со счёта, пытаясь определить, сколько длился их переезд. Неделю? Месяц? Вечность? Прежде, когда всем заправлял Норрингтон, расстояния не имели никакого значения: он перемещал любого человека за одно мгновение, если считал это необходимым. Мог и заставить людей действовать самостоятельно, если хотел посмотреть на них в деле.
Теперь у них не было выбора, поскольку Уолтер их оставил, причём Джозеф отвечал головой за успех всего предприятия. Он нервно повёл плечом, думая о том, что лучше бы роль заместителя досталась шерифу Дулину, ведь с лидера спрос всегда больше.
Фургон снова тряхнуло, и Джозеф чертыхнулся, подволакивая к себе деревянную ногу. Дорога, казалось, не имела начала и не имела конца. За время, проведённое здесь, мистер Хантер успел понять, что это, пожалуй, главная особенность Дикого Запада: бескрайние бесплодные земли, по которым движется поток повозок. Постоянно. Неумолимо. Как и его современники, здешние люди стремились найти лучшую долю – не сиделось им на месте. Вроде бы у каждого имелась конкретная цель: тот или иной город, тот или иной золотой прииск, то или иное побережье… Но Джозефу мнилось, что постепенно эти цели размывались, превращались в пыль под копытами лошадей, перемалывались в труху под колёсами фургонов. Вот и он сам всё чаще забывал, зачем он здесь, путал прошлое и настоящее, проваливался в воспоминания о тех днях, когда Джейн, Берт и Дик были ещё совсем детьми. Хотя он упорно отгонял эти видения, они возвращались снова и снова. Джозеф чувствовал себя немощным и дряхлым, как будто уже стоял одной ногой – ха! – в могиле. Он ненавидел эту слабость.
А ещё он боялся. Смерти. Норрингтона. И того, что Уолтер мог сотворить с его дочерью.
«До чего же ты жалок, Хантер!» – сердито сжав кулаки, он обвёл взглядом остальных в неосознанном желании выместить на ком-то гнев. Ближе всего к нему сидели
