Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев
Глаза Антона забегали. Угроза казалась реальной. Он легко мог поверить, что по взмаху руки этого человека с ним могли расправиться.
– Да не было такого, милостивый посадник, – испуганно заблеял он. – Я думал, что старик этот просто болтает, цену себе набивает! Заладил: «Тимофей Игоревич, Тимофей Игоревич»! Знал бы я тогда, кто это – разве стал бы языком чесать? Да ни в жизнь!
– Тебе не ведомо, кто в Радограде посадник? Не местный?
Пленник почувствовал, что за это можно зацепиться и вымолить прощение. Сделав скорбное лицо, он жалостливо заверещал:
– Нет, Тимофей Игоревич. Только на днях прибыл, ещё не обвыкся.
– Откуда?
– Из Белых Вод. Деревеньки…
– Я знаю, что такое Белые Воды! – грубо осёк его глава столицы. – Ты оттуда родом?
– Нет.
– Откуда ты пришёл в деревню?
Антон на мгновение задумался, не зная, как именно лучше ответить на вопрос.
– Недалеко от границы восточной был, – уклончиво сообщил он. – Потом к Радони двинул. Скитаюсь, одним словом! – и тем же тонким голоском продолжил увещевать: – Прости меня, ради Владыки! Отпусти, буду тише мыши сидеть, больше никогда обо мне не услышишь!
Посадник встал. С глухим стуком опустив кубок на стол, он медленно подошёл к Антону.
– А как же ты, вошь, в город-то попал? Ты, может, зодчий или целитель?
– Коли тебе надобно – кем угодно стану, хоть зодчим, хоть знахарем, хоть езистом! Только отпусти, а?
Тимофей взмахнул могучей рукой и несильно ударил пленника по уху. Однако даже такой оплеухи хватило, чтобы тот едва удержался на ногах. Голова мужчины сильно качнулась в сторону, в ушах зазвенело.
– Ты, сука, будешь шутки шутить? – зло процедил посадник. – Ты как в столицу попал?
От удара плащ Антона съехал, и взгляд цепких глаз Первого наместника упал на отвратительный белый шрам, протянувшийся от уха до уха.
– Понятно, пёс, чем ты на границах занимался.
Подняв глаза на довольного Прохора, внимательно наблюдающего за экзекуцией, он скомандовал:
– А ну, выйдите все отсюда!
– В-выйти? – не понял тиун.
– Да, вы все! Оставьте нас наедине.
– Но…
– А ну, живо пошли вон!
Стражники и Прохор тут же исчезли за дверями, растворившись в темноте коридора. Проводив их взглядом, Тимофей, вернувшись в кресло, продолжил допрос:
– Как звать?
– Антоном.
В ушах пленника всё ещё стоял звон после удара.
– Ну так что, Антон. Как ты попал в город? Предупреждаю: соврёшь – живым отсюда не выйдешь. Голыми руками язык вырву.
Ответа не последовало. Мужчина, испуганно глядя на хозяина терема, не решался начать рассказ.
– Давай, говори, – поторопил его Тимофей. – Коли не соврёшь – будешь жить. Что ты, подкупил стражу? Родственники в городе есть? Или попросту соврал на досмотре у ворот?
– Притворился отцом девочки-целительницы, – нехотя, глядя в пол, ответил пленник. – Якобы с ней иду.
– О, как! – удивлённо воскликнул посадник. – Вот это ты придумал! А настоящий отец где? – и, подавшись вперёд всем телом, тихо прошипел, вцепившись в допрашиваемого взглядом: – Зарезал?
Антон снова не ответил. Признаться в убийстве – это не шутка! За такое могут тут же казнить.
– Вижу по глазам, что убил, – усмехнувшись, понял Тимофей. – Рисковый ты парень! А что же она, “дочка” твоя, тебя страже не выдала? Кинули бы в темницу – и дело с концом! Почему не рассказала, а?
– Я… Отрезал…
– Что? – не разобрал посадник. – Что ты сделал?
– Я отрезал ей язык! – вдруг выкрикнул Антон, посмотрев Тимофею прямо в глаза.
Тот и так уже всё понял. Смысла молчать и притворяться простодушным дурачком больше не было.
С леденящей душу улыбкой пленник, не моргая, посмотрел прямо в чёрные глаза главы города. Тень безумия легла на его лицо. Казалось, Антон был сумасшедшим и только для вида прикидывался нормальным.
– Я убил её отца, а ей самой отрезал язык, чтобы меня не выдала, – прошипел он.
Тимофей уважительно покачал головой, отхлебнув из кубка. Такого он не ожидал от этого, недавно ещё умоляющего о снисхождении, человека.
– И куда ты её дел? – с живым интересом осведомился он. – Девчонку эту. После того как вас пропустили?
– А я её продал! – не переставая жутко улыбаться, сообщил убийца.
Глаза его, отражая свет пламени, пляшущего в очаге, источали жуткое, бесовское сияние.
– В публичный дом. За пару медяков и бутылку хлебного вина! На них я как раз пил, когда твой тиун пришёл за своим недоумком-братцем.
Тимофей Игоревич несколько мгновений молчал, пытаясь осмыслить услышанное. В комнате повисла звенящая тишина.
Внезапно он разразился громким, раскатистым смехом. Убийца, видя реакцию посадника, сначала тихо и неуверенно, а затем всё громче и веселее присоединился к нему.
– С роду такой мерзости не слыхал! – утирая слёзы, задыхаясь от хохота, пробормотал хозяин терема. – Это ж надо – зарезал отца, дочке отсёк язык и потом ещё и продал горемыку за бутылку хлебного вина! Что ж ты за человек-то такой?
– Каждый борется за выживание и кусок. А другим ремеслам я не обучен!
Успокоившись, посадник поднялся и, подойдя к по-прежнему стоящему на коленях Антону, сел перед ним на корточки.
– А Зарога не боишься – такое вытворять? – прямо в глаза спросил он.
– Не боюсь! – не колеблясь, ответил тот. – Если он и есть, ему плевать! Ни разу не видел, чтобы он кого-то от чего-то защитил.
– Хочешь сказать – нет бога?
– Есть. Острый нож на поясе – вот настоящий бог! Он и защитит, и покарает, и брюхо набить поможет!
– Рисковый ты и бессовестный, – задумчиво произнёс Тимофей. – Если за три медяка готов сироту в публичный дом сдать, что тогда сделаешь за хорошую плату? За щедрую плату?
– Всё! – воскликнул убийца. – На всё буду готов!
Посадник взглянул на него другими глазами. Наступали непростые времена, и такой человек мог быть ему полезен. Очень полезен. Первый наместник князя медленно поднялся, нависнув над Антоном, подобно грозному утёсу.
– Согласен ли ты служить мне?
– Если ты будешь платить – да! Согласен!
Огонь весело потрескивал в очаге, отбрасывая дрожащие тени на стены. Из-за окон, с улицы, доносились приглушённые голоса людей и мерный стук колёс проезжающих мимо телег. Детинец жил своей размеренной дневной жизнью, наполненной звуками и движением.
Взяв со стола кубок, Тимофей без единого слова протянул его Антону. Продолжая стоять перед ним на коленях, убийца, не сводя глаз с лица посадника, сделал несколько глотков.
– Тогда у меня есть для тебя дело.
Хозяин терема
