Песня штормов. Побег - Роман Г. Артемьев

рассматривая центральный балкон дворца. После слияния девушка утратила пиетет перед королевской властью (пришедшая извне личность отличалась недоверием к любым авторитетам), и теперь рассматривала венценосца с отстранённым любопытством. Так, словно видела впервые совершенно незнакомого человека.

Конечно, полностью остаться беспристрастной не удалось. Всё-таки она слышала о Генрихе Девятом многое, даже была ему представлена два года назад на одном из балов. Однако тогда она, образно выражаясь, смотрела на него иными глазами, находилась под обаянием сакрального статуса. После всего, с ней происшедшего, иллюзии исчезли. Внешне стоявший на балконе мужчина в роскошном камзоле впечатление производил двоякое. Надменный, уверенный в себе, с идеальной горделивой осанкой, среднего роста или чуть повыше, с тщательно ухоженной бородой и усами. В то же время — равнодушные глаза, капризная складка губ. Анна знала, что король не всегда держит данные им обещания, называя двоедушие политической мудростью, и часто поддаётся влиянию фаворитов. В народе его называли «капризным Генри», а это не самая лучшая характеристика. Ещё он умудрился испортить отношения с большинством влиятельных групп в стране, объединится против него им мешали сильнейшие разногласия. Спорное поведение, потому что любые противоречия забываются, когда появляется сильный общий враг. Пока что крупных восстаний в стране не происходило, хотя мелкие конфликты вспыхивали то тут, то там.

Когда центральная власть слаба, бунты неизбежны. А король был слаб. Он не справлялся. Будь иначе, событий в Темной марке он бы не допустил, или обошёлся бы без кровопролития.

— Слушайте указ короля! — стоявший на возвышении герольд завопил хорошо поставленным голосом, его слова подхватили стоявшие в отдалении коллеги. В силу традиций, важные указы объявлялись именно так, без использования артефактных громкоговорителей. — Генрих Девятый, милостью Божьей король Придии и Скотии, защитник веры и протектор Эйра, являет свою волю! Он говорит так: за многочисленные злодеяния, а именно измену, злонамеренное сношение с иными государями…

Приговор зачитывали минут пятнадцать. Перечисление прегрешений Анна не слушала, так как газеты днем ранее опубликовали вердикт Высокого суда, который она внимательно прочла. Помимо ожидаемых «злоумышлений на священную особу помазанника Божия» и «узурпации власти радение», также в списке обнаружились наведение порчи, повреждение моста, времяпрепровождение с цыганами и получение пенсии по подложным документам. Какой авантюрист занимался последним, магичка не знала, просто отметила для себя, что со своей подорожной оказалась бы в достойной кампании.

Осужденных давно привезли из тюрьмы, но выпустили из телег только с началом действа. Причем телеги выбрали закрытые, то есть обошлось без публичного поношения наподобие закидывания камнями или тухлыми овощами. В данном случае — не столько милость, сколько классовая солидарность. Дворяне тщательно следили за соблюдением своих прав, и лишь в редких случаях позволяли быдлу позорить равных себе. Оказавшиеся на свету приговоренные молча выслушали приговор, находясь на площади, затем их по одному принялись заводить на эшафот, где герольд оглашал список обвинений для конкретного человека.

С первой жертвой возникла загвоздка. Сначала казнили двух человек, лишаемых дворянства, и если шпагу у первого над головой сломали без проблем, то становиться на колени перед колодой тот отказался напрочь. Недовольство он выражал вслух, громко и в выражениях, некоторые из которых Анна даже не поняла. Досталось всем — палачам, судьям, королю. Палач и два его помощника с трудом заткнули грубияна, засунув тому в рот кляп, хорошенько приложили по голове и только тогда сумели правильным образом подготовить наполовину бессознательное тело к казни. Импровизированное представление толпа встретила свистами, улюлюканьем и довольными криками «Хорошо умер!», хотя технически человек оставался жив. Простой народ оценил отвагу.

Забили барабаны. Подождав для приличия, распорядитель отдал указание, и палач опустил топор. Голова отлетела с первого же удара, свидетельствуя о немалом мастерстве, струя крови ударила в сторону. Помощники придержали труп, дождавшись, пока напор иссякнет, затем сноровисто оттащили его вниз по лестнице. Голову палач поднял и показал толпе с криком «вот голова изменника!», всё в соответствии с традицией. Так и пошло. С остальными приговоренными сложностей не возникло, они всходили на эшафот, принимали причастие, садились, скрестив ноги, перед колодой, и молча принимали последний удар меча. Из семерых всего один проявил малодушие, обратившись к королю за милостью. Надо думать, его родственникам долго будут припоминать проявленную слабость.

Виктор шел пятым.

Смерти брата Анна не увидела. Она дождалась, пока он ляжет на колоду, а палач занесёт над его шеей меч, и резко отвернулась. Не хотела смотреть, как умирает самый близкий человек. Лучше сохранить его в памяти живым. Лучше вздрогнуть от стука, от зашумевшей толпы, отчаянно борясь с желанием заткнуть уши и зарыдать, свернувшись в комок.

Рядом тихо плакала и молилась тетя Милдред. Мужчины мрачно молчали.

Анна несколько раз глубоко вздохнула, стараясь отрешиться от случившейся трагедии. Нельзя раскисать. В конце концов, она ждала, готовилась. Отпустить эмоции она позволит себе потом, когда окажется на борту корабля.

— Мы можем уехать?

— Нам нельзя выделяться, — покачал головой дядя. — Придётся подождать, пока всё закончится.

Девушка молча кивнула, и попыталась сосредоточиться на дальнейших действиях. На предстоящем побеге, если быть точным.

Возвращаться в городской дом она не планировала. Сразу после их отъезда, управляющий запретил остальным слугам выходить на улицу, а Родерик и Мэри принялись перетаскивать подготовленные сундуки в простую карету без гербов. Делалось это для обмана возможных наблюдателей, ну и чтобы подкупленные чужие агенты, если они всё-таки в доме есть, ничего хозяевам не сообщили. Затем, предполагалось, карета поедет в Нижний город, где остановится в условленном месте, и будет ждать Анну. Сама леди Стормсонг после казни должна высадиться неподалеку, но на территории Верхнего города, откуда немного пройти пешком короткой улочкой. К сожалению, довезти её до места встречи Торнтоны не могли, точнее, тогда им пришлось бы делать крюк, что неминуемо привлекло бы внимание. Кроме того, на крупнейших перекрестках между Верхним и Нижним традиционно стояли стражники, наверняка отметившие бы баронский герб. Их наблюдательность в дальнейшем сыграла бы плохую службу. Никто не сомневался, что побег Анны будет расследоваться. Чем больше неразберихи, чем больше ложных следов, тем выше шансы запутать ищеек и больше выигранного времени.

Из Нижнего они поедут в порт, где люди мистера Норриса уже зафрахтовали корабль. С таможней всё согласовано, кто надо, подкуплен, поэтому страну беглецы покинут официально, со всеми нужными отметками в паспортах. Правда, документы портовое начальство получит не сразу, а с опозданием в неделю, и корабль по ним отправится не во Фризию, а в соседнюю Арверну. Карета же демонстративно покинет столицу по дороге на север, причем сидеть в