Судьба наёмника - Сергей Воронов

Хазард тем временем чувствовал, как под давлением коры начинают хрустеть его ребра, а внутренние органы прижимаются друг к другу теснее.

— Не отпускает, — хрипло выдохнул Хазард, нервно хмыкнув.

— Я тоже, — толстые вены вспухли на голове и лице южанина. Взгляд, не мигая, упёрся куда-то чуть выше Хазарда, губы сжались в тонкую нить. Милес старался тянуть Хазарда на себя плавно, без рывков, упираясь ногами в зыбкую землю, насколько это возможно. Хазард с трудом подавался вперёд, крепко держась за Милеса. Сейчас это было всё, чем он мог помочь южанину.

Дерево лишь усиливало напор, выдавливая из тела наёмника остатки воздуха. Сделать новый вдох становилось всё тяжелее от зажатой, словно в тиски, грудной клетки. Хазард чувствовал, как его руки слабели, начиная затекать, силы стремительно утекали, как и желание бороться. В какой-то момент он даже был готов отпустить руку, чтобы это закончить, но освежающим дождём тёплых капель лицо Хазарда оросила кровь. Хватка дерева тут же стала слабей, позволяя наёмнику вздохнуть. Множество тяжелых ударов обрушилось на ствол, грозя его срубить.

Милес, удобнее перехватив Хазарда, резко дёрнул его на себя.

— Давай же, друг мой! — обращался он к уже обессиленному Хазарду.

Собрав остатки сил, наёмник подался вперёд, чувствуя, как ускользает из недружественных объятий. Следующий рывок был сильнее, кто-то из путников помогал Милесу тащить. Издав болезненный стон от того, как твёрдая кора прошлась по телу, словно когти, Хазард рухнул на землю. При падении он услышал, как рвётся ткань плаща, но сейчас наёмнику не было до этого дела.

Судорожно глотая воздух, он с болью в ребрах закашливался, сжимаясь на сыром кусочке земли. Немного придя в себя, Хазард смахнул выступившие слёзы и сел, обернувшись в сторону деревьев.

Лес буквально ожил. Натужный скрип дерева, порой доходящий до треска, и безостановочное шуршание листвы, словно в сердце яростной бури.

Деревья качались и двигались невпопад. Их ветви тянулись к путникам с такой силой, что были готовы сломаться. Птицы и звери, обитавшие на них, с испугом рванули прочь, наполняя округу палитрой разнообразных криков и щебетаний.

— Они все живые… Помилуй Высший, — затаив дыхание, Фейрлинг не отрывал взгляда от жуткого, но завораживающего нестройного танца.

— И нам идти сквозь них? — Принцесса испуганно смотрела вдаль, где виднелись, казавшиеся бесконечными, ряды движущихся деревьев.

— Боюсь, другого пути нет, — утирая пот со лба, сказал Милес.

— Нет ведь, да, Хаз? — Кирен бросил взгляд на наёмника, тяжело дыша.

— Скажешь, опять я виноват? — голос Хазарда звучал натужно и зажато.

— Потом. Приду в себя и обязательно скажу.

Хазард хмыкнул.

— Но другого пути и, правда, нет, — наёмник перевёл взгляд на Эйлин. В её взгляде на пугающую картину впереди было больше всего сожаления и печали. — Вы слышите деревья?

Целительница отрицательно покачала головой.

— Я слышу тех, кто в них заперт. Пока мы не появились, они мирно спали в забытье, а сейчас их голоса молят о спасении. Им больно и страшно, но они не хотят нам вреда.

— Не хотят, но могут его принести, — мрачно отметил Милес. — У вас получится договориться или успокоить несчастных пленников?

Эйлин грустно пожала плечами.

— Сложно договориться с человеком, который каждый миг своего бодрствования испытывает муки агонии, но я постараюсь их утешить, — целительница глубоко вздохнула, ощущая тяжёлую ношу предстоящей задачи. Во взгляде не исчезло сочувствие и печаль, но он стал более собранным. — Я попробую, — с готовностью сказала она.

— Славно. Тира, ты первая, Эйлин, вы пойдёте за ней, остальные следом.

На то, чтобы сделать шаг вперёд, даже спокойной с виду лучнице потребовалось определённое время. Хазард шёл следом за Эйлин, стараясь помогать корректировать путь.

Возможно, всё это было лишь игрой воображения, но теперь наёмник начал замечать в движущихся к нему ветках образы человеческий рук с пальцами, а в рисунках коры замечал образы лиц и тел.

Деревья продолжали беспокойно колебаться, стараясь задеть идущих цепкими ветвями, в ответ путники могли лишь уклоняться от этих попыток, Милес строго запретил использовать оружие.

— Не будем лишний раз тревожить их.

Непростой путь через вязкие земли и спутанные корни, по которым все тоже старались не ступать, стал ещё тяжелее изматывая постоянным чувством движения и угрозы вокруг.

Сосредоточенней всех выглядела Эйлин. Её руки были слегка подняты и согнуты в локтях, словно она готовилась что-то ловить, каждый шаг был медленным и осторожным. Целительница почти не двигала головой, и время от времени Хазарду казалось, что девушка идёт с закрытыми глазами.

— Как они? — решился на вопрос наёмник.

Эйлин злобно шикнула на него, слегка взмахнув рукой.

— Когда один из них успокаивается, те, кто молчали прежде, подают голос, — ответила целительница через какое-то время. — Каждая закованная здесь душа страдает. Они всего лишь хотят рассказать о своей боли, а мы ничего не можем для них сделать, — голос Эйлин звучал измученно и печально. Девушка в какой-то момент потянула руку, чтобы коснуться одного из деревьев, но не решилась.

— Единственное, как мы могли бы им помочь, это сжечь все это место к Падшему, — злобно оглядываясь, прорычал Фейрлинг. На этих словах со стороны Энрика послышался судорожный вздох, который воин не смог подавить.

— Когда окажемся в Войтэсе, мы обязательно наведаемся в храм духов. Возможно, избранные в нём смогут найти способ помочь этим несчастным. Но пока, ради них и себя, нам нужно как можно быстрее добраться до места, — усталость Милеса слегка проглядывала сквозь дыхание и голос, но южанин старался держаться бодро.

Порывистый ветер завывал сквозь качающихся ветвей, и сейчас его печальная песнь звучала особенно тяжело, словно несла на себе голоса тех, кто навек остался в этих местах, судьбу которых путники теперь знали.

Постепенно деревья замедляли своё движение, застывая в вечном сне. Только в этот момент Эйлин опустила руки, тяжело выдохнув. Сразу после этого целительница оступилась, чуть не рухнув в одну из многочисленных канав. Лишь ловко подоспевший Фейрлинг спас её от падения.

— Я в порядке, спасибо, — несмотря на попытку слабо улыбнуться, девушка цепко держалась за рыцаря. Её руки дрожали, а бледное лицо покрылось потом.

Целительница поспешно пыталась выпрямиться, отпуская Фейрлинга.

— Держитесь за меня, я помогу, — рык Фейрлинга впервые за долгое время звучал с такой заботой.

Глаза Эйлин спешно забегали.

— Нет-нет, что вы, я в порядке. Правда. Просто всё это очень… — тараторила она, пока её взгляд не встретился с глазами Фейрлинга, после чего девушка моментально замолчала и с облегчением выдохнула, — …Спасибо.