Кровь Тала - Софья Шиманская
Ветер вздернул знамя выше. Штандарт загремел кольцами, качнулся – и застыл. Марк развернулся и обратился к ожидавшим возле трибуны авгурам.
– Заберите тела. Других сегодня не будет.
* * *
– Расскажи мне о Белом Пламени.
Ортас переступил с ноги на ногу и настороженно повел головой. В святилище они с Марком были одни. На двери поблескивало плетение барьерной печати. Офицерский состав занимался проверками на местах – нужно было убедиться, что сегодняшнее выступление возымело должный эффект, и раздать приказы по горячим следам. Кир тоже отсутствовал. Марк не хотел начинать этот разговор при нем.
– Белое Пламя – это мифы, трибун, – осторожно произнес Ортас, – не то что бы я в это верил, в тот раз я сказал, не подумав…
– Что ж у тебя тогда рожа такая зеленая, как будто в Стиксе топился? – оборвал его Марк и помахал зажатым в пальцах пергаментом. – Или ты мне не отчет, а сказку сочинил? Оправдываться перед женой будешь. Что произошло с отрядом разведки? Как это выглядело?
Ортас отвел взгляд, а потом снова настороженно уставился на Марка, точно сомневался в том, не проверка ли это.
– Проталина в снегу и… угли, – неохотно сказал он наконец, – ничего не осталось от трупов. Броня стекла воском. Ноги у одного вроде бы целы остались, но остальное осыпалось золой. Ни костей, ни крови. На погребальных кострах останков больше. – Ортас порывисто шагнул вперед и упер ладони в стол. – Послушай, Марк, я давно не зеленый. Я с тобой бок о бок пятый год талорцев давлю. Ты сам знаешь: они в основном сражаются землей. Огонь используют, чтобы отвлечь и нагнать страху. Ну обожжет кожу – под Печатью Щита даже не заметишь. Горячая сабля режет больно, это да. Но вот это, – он ткнул узловатым пальцем в донесение, – не талорское пламя. Я не говорю, что на восточном склоне был Аэд. Я говорю, что если это не Аэд, то я не знаю, как это можно объяснить.
Марк закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Пергамент в пальцах хрустнул.
Он не был суеверным. Не верил даже в эдесские мифы. Шагал с левой ноги, не носил красной нити-оберега. Запрещал солдатне таскать с собой черные бобы и класть под тюфяки скрещенные гвозди. От мысли о том, чтобы воспринимать серьезно варварские северные поверья, Марку становилось стыдно за самого себя. Нельзя доверять тому, чего не видел своими глазами.
Однако глупо и закрывать глаза, чтобы не видеть того, во что не хочешь верить.
– Что ты знаешь об этой сущности? Говори свободно.
– Не много, – Ортас приободрился, – знаю, что это Великий Дух. Всего их пять – по количеству стихий.
– Пять? Пламя, ветер, земля, вода. Какой еще?
– Холод.
Грудь Марка сковала судорога.
– Холод?
– Ага, – не заметив его смятения, Ортас отмахнулся, – но дубак у нас тут вполне обычный, так что прах с ним. Наша проблема – Белое Пламя.
– Ты говорил, эта… – Марк скривился, заставляя себя повторить его слова, – эта мерзость вселяется в человека?
– Вроде того. Мать рассказывала, что проводник – это мертвец с порванной тенью. Они умирают и просыпаются уже с Великим Духом на ее месте. – Почесав нос, Ортас добавил: – Батя обычно поколачивал ее за такие разговоры, так что знаю я мало. Когда я уходил служить на север, мать одно велела запомнить: если когда-нибудь почуешь присутствие Великого – беги.
– И сейчас ты почуял?
Ортас неопределенно повел плечами.
– Не знаю, – признался он, – чем я это чуять должен? Задницей? Она у меня в напряге, но у кого нет?
– Эти твари… они разумны?
– Наверное. Это же люди… ну были. Да и потом, Орда стоит лагерем на девятом меридиане. Он должен быть с ними. Может держат его как цепного тиришарского варана. Хотя как такое удержишь. Может приманили, приносят жертвы… – Ортас вздохнул. – Не знаю я.
– У тебя что ни спроси, ты ничего не знаешь!
– Мне всю жизнь говорили забыть эти байки, а теперь выясняется, что я их записывать должен был? – взвился Ортас. – Сам сказал, что высечешь, если рот открою, так что ты хочешь от меня?
– Я хочу, чтобы мы все тут не сдохли! – рявкнул Марк.
Ортас умолк. Марк уронил голову на руки и прочесал пальцами волосы. От беспомощности, тревоги и омерзительного ощущения нелепости этой ситуации зудела кожа. Он покосился на Ортаса. Тот насупил широкие брови и мрачно сверлил взглядом карту. То ли его задели слова Марка, то ли ему и самому было неловко воспринимать всерьез детские сказки.
– Мы не будем бежать из Йорда, Ортас, – произнес Марк.
Ортас невесело усмехнулся, а потом, пихнув Марка в плечо, поднялся и прошелся по комнате.
– Одно я могу сказать точно: летать эта тварь не умеет. О таком моя матушка не смолчала бы, – сказал он и ударил кулаком по ладони. – Режим осады? Заткнем все щели, поставим разведку на дальний обзор, Паучьей Печатью все закроем, чтобы и муха не просочилась.
Марк покачал головой.
– Кротовые норы. Эта конкретная тварь летать, может, и не умеет, а вот нападать из-под земли талорцы привыкли.
– Здесь скала. Они не пробьют породу.
– Обращать леса в пепел они тоже не могли, – мрачно заметил Марк, – однако ж. Ты знаешь, что происходит с камнем от высоких температур?
– Он крошится.
Ортас помолчал. Испещренная пометками карта подрагивала от того, как нервно он постукивал о стол коленом.
– Что нам делать, командующий? – наконец спросил он.
Марк провел пальцами по виску. Ортас Марселин был боевым товарищем Марка, но также он был его подчиненным. А подчиненным не стоит видеть внутренний разлад командира. Полководец всегда должен быть уверенным в том, что делает.
Марк усилием воли заставил себя собраться.
– Ты изучил Печать Перемещения?
– Нет, – поймав хмурый взгляд Марка, Ортас развел руками, – я боевой маг, ненавижу плести тавро.
– Мудак ты ленивый, – отрезал Марк, – возьми Ликула и отправляйтесь с ним в Газар. Ты пил с местными, когда служил там, и говоришь на их языке. Вытряси из них сказки и слухи, запиши все, что узнаешь. Времени у тебя до завтра. Пока ты здесь, даже не заикайся об Аэде.
– А денег на пьянку выделишь? – усмехнулся Ортас.
– Свободен, оптимум. И выучи эту сраную печать.
Ортасу хватило мозгов не паясничать. Стукнув кулаком по груди, он быстрым шагом покинул кабинет. Оставшись в одиночестве, Марк растер ладонями лицо.
