Неблагой уезд - Ольга Владимировна Кузьмина
— Чего стоишь, гость дорогой? Спляши с нами!
Дилан моргнул. Папоротник расступился, пропуская двоих. Девушка, совсем юная, лет шестнадцати, и парень чуть постарше. Оба в простых посконных рубахах без опоясок. В длинных белёсых волосах вплетены васильки и ромашки. Одинаковые синие глаза смотрят с усмешкой.
«Брат с сестрой, — догадался Дилан. — Это что же получается, он тоже русалка?»
— У него палка ореховая, — хрипло сказал парень. — Ты к нему не походи, Алёнка, а то по тени схлопочешь.
Дилан покраснел и отбросил сухую ветку, которую всучил ему Анчутка.
— Я не буду… Не бойтесь! Хотите пряник? У меня только один, но он большой, я разломлю сейчас.
Русалки придвинулись ближе. Трава под их ногами почти не приминалась.
— На троих дели, — сказала Алёнка. — Или побрезгуешь с утопленниками трапезничать?
Дилан с удивлением отметил, что выговор у них не деревенский.
— Почту за честь. — Он разломил пряник на три неровные части. Поменьше оставил себе, а две побольше протянул русалкам.
Они переглянулись и взяли угощение. Ели молча, не сводя глаз с Дилана. Он мучительно краснел под изучающими взглядами. Брат с сестрой были красивые — лунной, призрачной красотой водяных лилий. А он рядом с ними, как есть урод — с козлиными ногами и пегими, словно перья совы, волосами, которые никак не желали отрастать ровно. Еще и рога недавно проклюнулись, чешутся…
— Ну, и зачем тебе цветок папоротника? — спросила Алёна, слизнув с ладони последние крошки.
— Как ты догадалась? — Дилан окончательно смутился.
— А что ещё может искать воспитанник Мидира в болоте на Купалу? Тебя ведь Дилан зовут, да? А меня Алёной. А это Ивка, брат мой.
— Мы тебя весной видели, — Ивка улыбнулся. — С Анчуткой. Это он тебя научил с палкой в гости ходить?
— Это он просто на всякий случай! Вы не думайте…
— Да не защищай ты его, прохвоста! — Алёна фыркнула. — Ты о себе лучше подумай.
— Допустим, покажем мы тебе жар-цвет, — подхватил Ивка, — но ведь ты его до дома не донесёшь. Хозяин, конечно, занят сейчас, — он посмотрел вверх, где порывы ветра терзали макушки деревьев, — но лесавки-то никуда не делись. От них палкой не отмашешься. Сожрут и на костях спляшут.
— Да и зачем Мидиру клад? — Алёна подбоченилась. — Не бедствует, вроде, твой господин. А ежели очень надо, пусть сам приходит.
— Меня не Мидир прислал, а Почечуевы…
— Кто?!
Дилан отшатнулся. Тонкие лица брата с сестрой исказились, из потемневших глаз потекли чёрные слёзы. У Ивки на шее проступили синюшные пятна, Алёна обхватила себя руками под грудью. Из-под рубахи по голым ногам заструилась призрачная кровь.
— Холодно! — простонала она. — Как холодно!
Ивка прижал сестру к себе, замычал без слов, уткнувшись ей в макушку. Его сотрясала крупная дрожь.
— Это они вас?! — Дилан шагнул к русалкам, стаскивая с себя сюртук. Накинул сразу на обоих, даже не подумав, как это нелепо — пытаться согреть утопленников. — За что?
— Им нужно было… жертву… — прошептал Ивка. — Они демона хотели вызвать… сильного…
— А мы сироты ничейные, — всхлипнула Алёна. — Да ещё не местные, из Приваловска. Это губернский город… Родители два года назад умерли, дом за долги забрали, а нас в работный дом отправили. Мы сбежали… Лучше по дворам побираться, чем…
— Мы хотели до Благого уезда дойти, — торопливо прервал её Ивка. — Там, говорят, честную работу найти можно. Но я ногу подвернул. Как раз русальская неделя была. Пришлось в Почечуевке задержаться. Мы же не знали, что барин некромант, а жена его ведьма. Обрадовались, что добрые, не гонят, накормили даже.
— Хорошо, что у нас бабка травница была. — Алёна незряче уставилась куда-то мимо Дилана. — И меня научила. Я сон-траву почуяла в похлёбке. Жаль, не сразу. С голодухи-то нахлебались… Но самую гущу успели за окно выбросить. А потом сморило нас. Ведьма ещё и чары навела…
— Но мы слышали всё, — Ивка криво ухмыльнулся. — Как она бесилась! В жертву-то невинных приносят, девственников, то есть, а какая невинность после работного дома?
— В общем, решили они нас на опыты свои мерзкие пустить. Связали и в кабинете заперли. — Алёна оскалилась. — Думали, что мы до утра не проснёмся! А мы друг друга развязали, смотрим, дверь крепко зачарована и окно тоже. Ну, я на полках пошарила, нашла банку с разрыв-травой. Хотели окно открыть, да Почечуев явился. Тайком от жены позабавиться захотел. Ух, и драка была!
— Да какая там драка! — Ивка вздохнул. — Он меня одной рукой придушил, а второй тебя порезал. Если бы не Анчутка…
— А он откуда взялся?! — поразился Дилан.
— Следил за нами. Хотел подсмотреть, как демона вызывают, превратился в крысака и пробрался в дом.
— И не предупредил вас?!
— Чего ради? Мы же ему никто… Это потом, когда он увидел, как Алёнка дерётся, так и влюбился.
— Ну чего ты зря языком мелешь! — вскинулась Алёна.
— Да ладно! А то я не вижу, как он вокруг тебя вьётся. В общем, бес под ноги Подчечуеву подвернулся. Тот и грохнулся — затылком об шкаф. Жаль, не насмерть! А нас Анчутка в окно вытащил и до озера доволок. Только мы уже на последнем издыхании были, оба. Ну, и решили: раз всё одно помирать, так лучше русалками станем.
Ивка посмотрел на Дилана и невесело усмехнулся.
— А ты думал, что русалки только девки? Нет, парни, конечно, реже топятся, но тоже случается. Знаешь, оно и неплохо, только холодно.
— А вас можно как-нибудь… — Дилан замялся, подбирая слово, — вернуть?
— Куда вернуть, гость незваный?
Дилан вздрогнул. Ивка с Алёной обернулись и зашипели. Среди угольных листьев папоротника возникла светлая фигура высокой женщины. Длинные зелёные волосы укрывали её плащом, скрывая лицо. Только светились гнилушками холодные глаза.
— Приветствую тебя, госпожа Болотница, — Дилан поклонился.
— И тебе привет, — она снисходительно кивнула. — Так куда же ты хочешь вернуть их? К людям? В мир, где им не нашлось
