Дракон и новости - Екатерина Жданович

— Здесь мы учим их грамоте, — говорила Лили. — Бумаги вечно не хватает, пишут на полях старых газет.

Потом мы заглянули в спальни, где стояли кровати, застеленные вылинявшими простынями. Я помнила, как сама застилала свою, стараясь, чтобы ни одной складки не было, иначе попадешь под горячую руку наставницы.

Лили рассказывала о трудностях. Зимой здесь продувало окна, а уголь очень дорогой, о том, как трудно найти добрых людей, готовых взять ребенка. Потом Лили начала рассказывать о самих воспитанниках. Как маленькая Роза хорошо шьет, а Генри помогает залатать дыры в стенах и чинит сломанные кровати и стулья.

Я кивала, записывая себе заметки, и на мгновения окунулась сама в воспоминания. Я снова была девочкой в платье на вырост, с вечно голодным взглядом и тайной надеждой в сердце, что однажды за ней придут.

В столовой я раздала сладости. Дети завизжали от радости. На мгновение я забыла и о Кукольнике, и о полиции, и о своем страхе. Я видела лишь искреннюю детскую радость. Это был лучший момент за последние месяцы.

— Дети, поблагодарите мисс Дженни! — сказала Лили.

И хор голосов дружно проскандировал:

— Спасибо, мисс Дженни!

Потом Лили ненадолго отошла, а я решила прогуляться по саду. Я вышла на тропинку и вздохнула свежий воздух, а потом увидела ее. В траве, у самого забора, под кустом, валялась кукла. Небрежно сшитая из грубой ткани. Страх сдавил мне горло. Я видела такую же на фотографии в полицейском отчете. Таких оставлял на месте преступлений Кукольник. Я быстро схватила игрушку и забежала обратно, чуть не врезавшись в Лили.

— Мисс Дженни? Что случилось? Вы бледны как полотно!

— Кукла... — выдохнула я, с трудом находя слова. — Нашла в саду…

Сестра Лили взглянула с недоумением.

— Наверно, кто-то из детей потерял.

— Но... такие куклы... — я чуть не проговорилась про полицию, но вовремя остановилась. — Они выглядят зловеще.

Лили улыбнулась.

— Нет, это просто куклы. Мы всех детей учим делать таких. Это дешево, практично. Можно использовать любые старые тряпки, ненужную одежду. Рукоделие полезно. У нас даже мальчики их шьют. Почему вы так встревожены?

— Простите. Наверное, у меня просто разыгралось воображение. Репортерская привычка везде искать сенсацию. Можно забрать ее с собой.

— Ничего страшного, — кивнула она. — Хотите, я покажу вам, как дети их шьют?

— К сожалению, мне уже пора. Извозчик ждет.

— Я провожу

Я попрощалась и вышла за ворота, к ждущему экипажу.

— Мисс, что-то случилось? — Джимми уже спрыгнул с козел, чтобы открыть дверь, — вы бледны.

— Да, воспоминания. Бедные дети…

— Понимаю, сам был воспитанником здесь. Каждый раз становится больно, когда родители отдают свою крошку сюда.

Я понимающе кивнула. Обратная дорога оказалась быстрее. Джимми, как всегда, помог выйти из кареты.

— Благодарю вас, хорошо, что вы мне попались. Другие бы не стали терпеливо ждать, да еще бы цену подняли.

— Да, вам повезло, обычно я стою возле больницы. Там есть кому помогать.

На этом мы распрощались. Я вернулась в редакцию и написала статью, от которых даже у самых черствых людей. Должны были выступить слезы. А потом я достала куклу и положила перед собой. Возможно, у меня паранойя. Такие куклы есть везде. Однако шитье бывает разное, где большие стежки, где маленькие, по-разному скручивают ткань. Если сравнить с работами Кукольника, то возможно узнать, из какого он приюта. Точно! Он из приюта! Поэтому мстит!

Догадка была столь яркой, что мне захотелось поделиться с… Аароном. Нельзя, он же посадит меня. Или решит, что я ищу встречи с ним. Может, написать статью? Но тогда я могу спугнуть. Глупая, пока буду бояться еще кого-нибудь убьют.

Глава 41

Аарон

До икоты хотелось поехать вместе с обычными полицейскими, взять подозреваемых своими собственными руками, посмотреть им в глаза и заметить его первым, а потом... Нет. Нельзя. Именно потому, что потом рисовалось слишком отчетливо, слишком ярко, так, что самому становилось жутко от собственных желаний. К тому же нет ничего хуже начальника, лезущего в твои дела со своими очень уместными повелениями и комментариями.

Нет, мое дело сидеть в управлении и изображать холодную голову правосудия.

Где бы еще самому взять эту холодную голову.

Я метался по кабинету, не в силах усидеть на месте и сосредоточиться на буквах.

На дворе уже глубокая ночь, а управление гудело, словно растревоженный улей. Наконец долгожданные шаги послышались и в кабинете секретаря. Ждать, пока ребята войдут, не стал. Вышел сам. Заметил мрачные лица и все понял:

— Кто? — процедил, едва сдерживая внутренний огонь.

— Джимми Харисон. Пропал, сестра уверяла, что он не виновен, но и найти мы его не можем.

— Проклятье, — прошипел я, сжимая кулаки. Пропал или сбежал? — В чью карету села, узнали?

— Да, сэр. Судя по номеру, это действительно был Джимми Харисон. Экипаж нашли в трех кварталах от места убийства. Пустой.

— А самого Джимми не нашли, — проговорил я зло.

— Да, сэр. Ищем. Сестра подсказала нам несколько мест, где он может скрываться. Одновременно прочесываем все подворотни в том районе, где нашли экипаж. Есть ведь шанс, что Джимми просто попал под руку.

— Есть, — согласился я мрачнея. Этот вариант мне не нравился гораздо больше, чем первый. — Хотя есть такой же вариант, что карету бросили гораздо позже того, как... исчез сам Джимми.

— Да, сэр, но от больницы отъезжал он. Это точно.

— Что ж, ищите. Опросите всех лавочников по пути следования, дворников, просто неравнодушных старушек, отдыхающих на балконах. Проклятье, не мне вас учить, Джорж.

Тот криво улыбнулся, прекрасно понимая мой гнев.

— И, Джорж, — когда тот уже собрался уйти, позвал я. Детектив обернулся с застывшим в глазах вопросом. Я помялся, думая, стоит ли поступать так, как хочется, но решил, что все же стоит. А вот упускать возможного преступника точно не стоит. — Пусть ваши люди проверяют всех выезжающих, в том числе поездами. Я отдам нужные распоряжения.

Джорж поклонился, на лице отразилась внутренняя усталость. Он прекрасно понимал, сколько работы ему предстоит. Но при этом и благодарность во взгляде была видно. Гоняться за сбежавшим преступником по всему королевству ему тоже не хотелось.

Я садиться не стал, хотелось послушать двух других наших подозреваемых.

Первый, щуплый мужичонка, Анатоль Хенс, нервно потирал руки, без перерыва вертя головой во все стороны. Складывалось впечатление, что в кабинете сидит не человек, а комок водорослей. Даже в глазах зарябило от этого движения.

Увы, в подозреваемые Хенс не годился. В вечер убийства не работал, пил в баре. И подтвердить это мог, наверное, весь район. На всякий